Мертвый сезон

Стоявший в дверях автоматчик обошел его, задев голым твердым плечом, и присоединился к Эдику и двум своим коллегам, которые молча стояли в дальнем конце помещения с одинаково опущенными головами, как будто что-то разглядывали.

– Да, – сказал Эдик, – это он.

У Кости радостно екнуло сердце, хотя тон армянина показался ему странноватым. Если там, у стены, действительно лежал москвич, Эдику следовало бы радоваться, а он говорил так, словно жизнь поднесла ему какой-то очень неприятный сюрприз. Тут до Завьялова дошло, что это за запах стоит в развалинах и откуда здесь столько мух, и к горлу подкатила незваная тошнота. Он удивился: так скоро? Ведь после его разговора с москвичом не прошло и двух дней, а воняет так, будто он лежит здесь, самое меньшее, неделю. Косте никогда не приходилось иметь дела с брошенными гнить в развалинах трупами, но он все же думал, что процесс разложения не должен быть таким стремительным.

– А место, где нашли разбитый джип, далеко отсюда? – спросил Эдик.

Он стоял неподвижно, как будто ни вонь, ни мухи ничуть ему не досаждали.

– Рядом, – ответил один из автоматчиков. – Километра два с половиной, три. Пустяк.

– Надо забрать его отсюда, – сказал Эдик. – И надо вырезать пулю, чтобы быть уверенными. Хотя мне кажется, калибр тот же, что и у тех, в машине, – сорок пятый. У нас нечасто стреляют из сорок пятого калибра, правда? Хотя я не был дома столько лет, все могло измениться...

– Нечасто, – сказал один из автоматчиков. – А если бы даже и часто, все равно таких совпадений не бывает.

Костя сделал шаг вперед, потом еще один. Он не хотел туда идти, но ноги сами вели его, как будто в них вселился злой дух. С каждым пройденным шагом запах разложения усиливался, мало-помалу становясь нестерпимым. Наконец Костя подошел вплотную к группе людей у стены и остановился.

Первым делом в глаза ему бросилась надпись, нацарапанная чем-то острым на облупившейся штукатурке стены. Наверное, он увидел надпись потому, что смотреть вниз ему не хотелось. "ПРИВЕТ АРШАКУ!" – гласила она. Черт знает какая чепуха полезла Косте в голову в этот момент. Показалось почему-то, что перед ним – предсмертное послание москвича, которое тот нацарапал за минуту до того, как пустить себе пулю в лоб. В течение какого-то очень короткого времени эта дикая, ни с чем не сообразная мысль выглядела для Кости почти логичной, потому что ничего другого в голову ему просто не пришло. Потом он опустил глаза и увидел то, что лежало на полу.

Там, на полу, на груде строительного мусора, поросшего бледной от недостатка солнечного света сорной травой, лежал Гамлет – вернее, то, что от него осталось.