Мертвый сезон

Проскочив между двух упавших в воду обломков скалы, моторка с шорохом уткнулась носом в узкую полосу гальки. Спутники Эдика, одетые только в шорты и кроссовки, выпрыгнули из лодки и втащили ее на берег. Этим занимались двое; третий вынес из лодки обе сумки и, поставив их на землю подальше от воды, раздернул "молнии".

Костя только раз заглянул в одну из сумок и больше уже ни о чем не мог думать. Чего там только не было! Эдик и его приятели притащили с собой целый арсенал. Похоже, они готовились к настоящему сражению, и такая перспектива Костю нисколечко не обрадовала. Ведь убьют же!

Эдик взял себе "Калашникова" с откидным прикладом. Косте стало нехорошо, когда он увидел, как Эдик, весь в белом, как какой-нибудь лорд на отдыхе, сноровисто и небрежно заряжает подствольный гранатомет. Было видно, что к этой работе ему не привыкать. Помимо автомата, Эдик навесил себе на пояс какой-то непривычно большой пистолет в потертой кожаной кобуре и засунул в карманы своих белоснежных брюк по ручной гранате. Ребристые округлости "лимонок" явственно проступали сквозь тонкую ткань; Костя старался на них не смотреть.

Один из молодых людей ловко собрал из отдельных частей какую-то невиданную, фантастических очертаний штуковину, при ближайшем рассмотрении оказавшуюся снайперской винтовкой. Двое других вооружились примерно так же, как Эдик; изрядно полегчавшие сумки, в которых все еще что-то глухо побрякивало и полязгивало, навьючили на Костю, и отряд двинулся вперед, наискосок поднимаясь по крутому береговому обрыву и держа курс к невидимому отсюда разрушенному маяку.

Костя очень быстро устал, зато Эдик и его приятели шли как ни в чем не бывало – они даже не вспотели, и Завьялов подумал, что им действительно не привыкать совершать переходы по горным тропам. Еще он вспомнил слова москвича, который предостерегал его от переломов ног на прибрежных камнях, и мысленно пожелал этому подонку трудной смерти: он, москвич, заставил-таки Костю попотеть, таская по береговым кручам тяжелые сумки, хотя лежало в этих сумках совсем не то, чего дожидался москвич.

"Неужели будут стрелять? – думал Костя, тяжело карабкаясь вслед за непринужденно ступавшим армянином, который держал под мышкой снайперскую винтовку. Впереди мелькали белая куртка Эдика и смоляная шевелюра одного из автоматчиков. Третий автоматчик подпирал Костю с тыла, и Завьялов слышал, как из-под его кроссовок с негромким стуком срывались мелкие камешки. Подниматься наверх было тяжело еще и потому, что Костя не мог помогать себе руками – в левой он держал сумки, а правая, закованная в серый от грязи гипс, беспомощно болталась на перевязи, реагируя на каждый толчок вспышками тупой, ноющей боли. – Неужели они ждут засады? Да нет, не может быть! Просто осторожничают.