Меч мертвых

Да и то старая ведунья как-то странно смотрела при этом на Искриного отца. Словно сомневалась, возможет ли он своё слово сдержать…

Пока Искра был совсем плох, девичьи руки, касавшиеся его тела в таких местах, которые людям не показывают, словно бы сами собой разумелись и не причиняли стыда. А теперь вот разговаривал с Куделькой и не знал, куда деть глаза. Всё мерещилось, будто она тоже про то только и думает, как созерцала его беспомощную наготу…

В это время подал голос усатый гридень, сидевший поблизости:"

"– А ты докажи, девка, что с тебя толк есть. Полезай к парню в шубу, погрей, пока снова душа из тела не запросилась. Нешто не жаль молодца?

Могучий воин не прятал широкой усмешки. Искра залился краской и открыл было рот говорить, но Куделька, к его окончательному смущению, приглашение приняла. Хромая, взобралась на крылечко и спокойно подсела к нему в овчинное тепло – как раз со стороны покалеченного бедра. Некоторое время Искра не мог ни о чём думать, кроме как о её колене рядом со своим. Но вдвоём под шубой было действительно уютнее, чем в одиночку, и он посмотрел на Харальда, сидевшего близ князя Вадима, на малом стольце. Всё-таки Харальд Заноза, сын Рагнара конунга, был в Новом Городе самым знатным датчанином. А значит, обязан был присмотреть за тяжбой своего соплеменника. Чтобы никто потом не сказал, будто справедливость была не полна. Или вовсе не совершилась.

Седовласый Эгиль берсерк и другие воины, приехавшие осенью из Роскильде, стояли за спиной молодого вождя. И, конечно, всем сердцем переживали за Волчьего Когтя.

– Жалко датчанина, – неожиданно шепнула Куделька на ухо Искре. – Такой молодой, красивый, и сердце у него чистое…

– Почему жалко?.. – словно очнувшись и заново почувствовав её рядом с собой, удивился Твердятич. – Слышишь, как он своих Богов в свидетели призывает? Люди говорят, у датчан сильные Боги… И обмана не терпят…

Слова юной лекарки показались ему приговором красавцу датчанину, и верить в услышанное не хотелось. А Куделька вдруг содрогнулась, словно от холода, плотнее завернулась в овчину и чуть слышно шепнула ему на ухо:

– Кто я, чтобы предполагать… Но кажется мне, что за нынешним княжьим судом в самом деле присматривают …

И робко подняла глаза к небу, словно ожидая узреть в синеве Лики, склонившиеся над городом. Искра невольно последовал её примеру, но, конечно, ничего не увидел. Или ему просто не дано было увидеть то, что внятно различал её взор?..

– Ну, держись, боярин Замятня Тужирич, – проворчал усатый гридень. – Дело-то и впрямь к полю. Потешимся!..

Искра встрепенулся – знакомое слово «боярин» что-то необъяснимо стронуло в его памяти, ему показалось, будто он близок был к какой-то разгадке, но вот к какой?.. Искра напряг память, но вотще.