Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Но только иногда, все реже и реже. Скоро внутри меня воцарится покой, и все будет по-другому.

Хлесткий удар, щека запылала, на черном фоне проступили ослепительные всполохи звезд, резко сменившиеся реальностью. Виктор поморщился, открыл глаза. На него смотрел Хамза с занесенной рукой, готовый дать товарищу еще одну пощечину, если потребуется.

— Ты… Ты видел? — еле слышно прошептал Виктор.

Хамза молча кивнул. Он изменился. Он тоже испугался, очень сильно испугался, и… Черт, да ну? По короткому ежику черных, как смоль, волос Хамзы пробежала белая змейка.

— Хамза, друг, да ты поседел.

— Что?

Виктор повторил по-французски. Хамза непонимающе потрогал свои волосы, как будто бы это могло помочь проверить их цвет. Наконец, до него дошел смысл слов Виктора, и рассеянное выражение лица уступило место сосредоточенности. Он мотнул головой, сбросил оцепенение, и отрывисто заговорил.

— Они прошли, вон уже к воде спускаются. Давай скорее, уходим обратно, пока еще кто сюда не заявился.

Не выпуская из поля зрения занятых водопоем зомби, они вернулись по мосту на свой берег и свернули в первый же переулок, чудом не попавшись на глаза еще одной группе зараженных, тех самых, что они видели в магазине! Зомби шли к воде."

"По дворам и закоулкам они быстро прошли, едва ли не пробежали, несколько километров, и только тогда Виктор немного успокоился и, усевшись на лавочку в одном из уютных зеленых дворов, позволил себе закурить. Он не делал этого с той самой секунды, как вышел из дома вчера на рассвете, и, как ни странно, организм на сутки с лишним забыл о вредной привычке, хотя обычно тягостное желание потравиться преобладало над здравым смыслом.

Хамза сперва неодобрительно посмотрел на пачку, не желая делать привала, а потом вдруг сам попросил сигарету и неумело прикурил.

— Виктор, надо уезжать, — горячо сказал Хамза. — И медлить мы не можем. Нужно покинуть Париж сегодня же.

— Что ты видел? — Виктор повернул все еще перекошенное от пережитого ужаса лицо к арабу. Он чувствовал, как мелко подергивается веко на левом глазу, а рот весь скривился, как у пережившего инсульт. Лицо вообще как-то странно онемело, но потихоньку приходило в норму.

— Так, какие-то образы, мутные, непонятные. Я больше чувствовал, чем видел. Во мне все горело, а потом я то летел прямо по воздуху, то нырял в темную ледяную воду. Я не мог дышать. А дальше… А, черт с ним, не стоит об этом говорить. Главное, что мы оба после этого не свихнулись, но я больше не хочу пережить такое.

Под конец фразы голос Хамзы дрогнул.