Эпоха мертвых. Дилогия (СИ)

Виктор вопросительно округлил глаза, но его спутник уже лег на живот и аккуратно заполз под автобус. Виктору ничего не оставалось, кроме как сделать то же самое. Он едва не ушибся макушкой о какой-то грязный выступ на днище, прошипел бранное слово и притих.

Несколько мгновений прошли в напряженной тишине, а потом Виктор понял, что спрятались они совсем не зря. Перед глазами возникли десятки ног. Зомби шли с впечатляющей синхронностью, почти одновременно ступая правой, а потом левой ногой, и это при том, что им тоже приходилось постоянно петлять и протесняться между близко стоящим транспортом.

Они шли молча, никто не проронил ни единого звука, но, как только отряд (другого названия подобрать было просто невозможно) зараженных подобрался ближе к автобусу, под которым укрылись Хамза и Виктор, уши почему-то взорвались болью. В них одновременно ворвались два громких звука — низкий гул, заставляющий вибрировать все вокруг, и тоненький омерзительный писк на грани ультразвука. Виктор сжал голову руками, ожидая, что из ушей на пальцы хлынет теплая кровь, но боль прекратилась, едва успев начаться.

Облегчение оказалось кратковременным. На смену потусторонним звукам пришло кое-что другое, пострашнее ощущения того, как будто тебе буром высверливают виски. В голове Виктора начали проноситься какие-то обрывки из слов, мыслей и изображений. Вот он сидит в комнате, с газетой в руках, как тяжелая деревянная дверь со стуком распахивается, и внутрь неуклюже вваливается приятная женщина лет сорока в распахнутом халате и со следами укуса на смуглой шее.

Она подбегает, бьет его по лицу раз, другой, а потом будто тянется поцеловать, но вместо родных теплых губ его встречают твердые зубы, вцепляющиеся в мягкую плоть. Он испугался так сильно, что сознание мигом померкло, избавив от созерцания предсказуемого продолжения.

Безоблачное небо, далекие крики птиц, тихое озерцо. Мокрые ноги утопают в мягком песке, как же это приятно! Мужское лицо, лицо мужа… Моя рука в его руке, мы идем рядом. Бежит мальчик, лет шести, только пошел в школу. Сын. Что с его лицом? Почему он весь в крови? И почему не плачет? Он бежит к нам, так быстро, надо скорее обнять его, иди ко мне, мой хороший. Зубы сомкнулись на шее, кровь закапала на песок, как же больно! Срочно домой, нужно ехать домой, показаться доктору!

Хорошо знакомые улицы, старый мост, здесь я частенько проезжал, по утрам и по вечерам. Проклятые туристы, везде лезут, никакого покоя, и с каждым годом этих гадов все больше. Ненавижу! А сейчас иду. Иду. Я не один. Мы идем. Все вместе. Вместе нам спокойно, нас все больше. Иногда просыпается гнев, я хочу ударить кого-нибудь, кого угодно. Я хочу вонзить зубы в его руку, в ее шею, в их лица, плюнуть в этих тварей, раздавить их, как назойливых букашек.