Мертвые игры 3

— Риаллин, — голос ректора звучал как приговор, — должен признать, меня не удивляет твое появление здесь, скорее я удивлен собственной реакции — даже злости нет.

— Отпустите, — все так же зажмурившись, попросила я.

Меня молча поставили на ноги."

"Открыв глаза с искренним удивлением увидела, что помимо лорда Гаэр-аша в огромной увитой венами пещере еще двое некромантов возраста ректора, которые удостоили меня заинтригованными взглядами и вновь вернулись к прерванной деятельности. Один из них стоял с часами и что-то отсчитывал, второй записывал в раскрытом блокноте, а Гаэр-аш, заложив руки за спину, создавал плетение, которое я увидела, лишь вновь закрыв глаза — боевое плетение. В центре всего этого размеренно и четко, как послушный ученик, билось огромное живое сердце дракона. Теперь, когда оно ожило, это, несомненно, было сердце дракона.

Что здесь происходит?

— Без вопросов, — тихо и зло предупредил глава Некроса. И добавил еще тише: — если пожелаешь, объясню наедине.

Я скорее согласилась бы на безвременную смерть от лютого любопытства.

Сердце продолжалось биться. От нас до него было шагов пятьдесят, те двое некромантов находились к живому органу гораздо ближе — тот с часами на расстоянии вытянутой руки, с блокнотом шагах в пяти, и если честно слова ректора они услышать не могли. Как и мои. Но вступать в дискуссию с Гаэр-ашем я не собиралась в любом случае, более того собиралась тихонько уйти и… и не смогла совершить и шага. Как он это сотворил мне было совершенно не ясно, но я продолжала стоять, хлопать ресницами и испуганно переводить взгляд с сердца на некромантов, при том, что всеми силами пыталась уйти и некроманты к слову были мне совершено не интересны!

— Ллло… — начала было разъяренно и не смогла продолжить.

— Дорогая, — голос главы Некроса словно вымораживал, — постой спокойно, после я проведу тебя до экипажа.

Меня передернуло. Но даже поежиться не смогла — словно тело, в котором сейчас находилась, принадлежало не мне. Тьма, это уже просто за гранью!

Старый некромант, который стоял с блокнотом, повернулся к нам, на его испещренным рваными шрамами лице промелькнула жуткая в свете уродства улыбка, и хриплый голос звучал не менее жутко:

— Семейные неурядицы, Артан?

И я поняла, что он совершенно не старый, скорее возраста Гаэр-аша, вот только видимо ему не повезло, и однажды в его лицо вцепилась хмыра. Один раз вцепилась, вот он и выжил, только яд отравил глубоко, затронув даже голосовые связки, а вот вцепись хмыра повторно, и некроманта бы уже не было. Но видимо некроманта уродство не печалило, судя по последующему:

— Но поверь моему опыту — зря связался с молоденькой.

— Сам на своей студентке женат, — холодно парировал ректор.