Мертвые игры 3

— Мне нет, — уверенно ответила я.

Подумала и добавила:

— Тебе тоже нет, в твоем артефакте Кхада больше нет магии.

«Будет!» — написал Гобби.

— Нет, — разозлилась я, — хватит. Хочешь мне помогать, помогай без ущерба для мною же созданного. Оставь артефакт, он оказался слишком мощным, я его…

Хотела сказать «боюсь» и поняла, что страха совершенно нет. Напротив, мне хотелось бы исследовать его, просто потом и не в полевых условиях. Наверное Гаэр-аш был прав и мое сознание действительно отравлено вседозволеностью, а с другой стороны… когда терять практически нечего, действительно позволяешь себе гораздо большее.

Устало растерла лицо ладонями, затем бросила взгляд на стену — стрелки в виде некроманта и умертвия неумолимо бежали по кругу, и то некромант мчался за зомби, то зомби с самой зловещей улыбкой летело за магом. Десять-десять, пора действовать.

Одевалась быстро и ожесточенно, вспоминая перевод слова «изоляция» на язык вечных. Кольцо я снять не могла, с этим смирилась, но не факт что не смогу его изолировать. Смогу. Как минимум постараюсь. Оставались лишь две проблемы — первая, попасть в запрещенную библиотеку и вторая — найти нужную информацию. Причем в библиотеку я собиралась пройти тем путем, что открывал Норт, оставалось лишь уговорить сердце Некроса.

Подошла к стене, начала чертить символ, что когда-то показала мертвая леди, и не оборачиваясь попросила Гобби:

— Если кто-то придет до моего возвращения, напишешь что я в душе.

— Ыы, — согласился умертвие.

Мне показалось, что он очень рад моему уходу. Странно.

Проход открылся, сверкая магией, молча шагнула в сумрак вен Некроса. Остановилась, едва за моей спиной закрылся ход, и поразилась изменениям в этой странной системе тайных ходов академии — вены более не были совершенно прозрачными! Более того, их цвет сизо-багровый указывал на наличие в них жизни, а едва я сделала шаг пол под ногами спружинил. Замерев на месте, я задалась вопросом — а можно ли тут теперь вообще бродить? И стук сердца, ранее неровный и нечеткий, порадовал уверенным живым ритмом, который словно стал тревожнее и быстрее, едва я развернулась и собралась уйти, потому как… да кощунственно ходить по чему-то живому.

Но это ускоившееся сердцебиение…

— Сердце, — мой голос дрогнул, — ты живое?

Слова вырвались сами, я не могла бы сказать почему вообще произнесла подобное. И сильно пожалела об этом, едва вдруг утратила опору и понеслась вниз в свободном падении.

Мой дикий визг перекрыл даже громкий стук биения сердца!

А затем что-то сверкнуло, ослепляя, и я оказалась подхвачена руками, которые узнала едва меня с силой сжали. До содрогания знакомые объятия.