Мертвопись

Но, лишь взглянув на не слишком трезвое лицо своего fils (сына), он понял: какая sur le raifort (на хрен!) экспертиза, если это была его живая копия более чем тридцатилетней давности?! Поэтому очень скоро участковый, опекающий антисоциальный элемент на Афонинской, смог облегченно перевести дух: слава богу, Жерар, в момент ставший Луари, уехал в Париж, и теперь одним балбесом в столице стало меньше!

Похититель картины Евгений Тесакин, он же Тумирей, к которому в психиатрическую клинику тоже несколько раз наносили свои визиты представители СМИ, с какого-то момента наотрез отказался давать интервью. Особенно иностранцам. Случилось так, что некая журналистка из Прибалтики состряпала репортаж о якобы притеснениях в России на религиозной почве «представителя альтернативного вероучения». Эту тему подхватили американцы, и дня два в газетах и на телевидении «всемирных демократизаторов» шла визгливая протестная кампания. Но, поскольку дальнейшей информационной подпитки не последовало (в телефонном разговоре с борзописицей Тумирей, забыв про всякую терпимость и миролюбие, послал ее на общеизвестные «три буквы»), все очень скоро затихло.

В тот самый день, когда они со Стасом сочиняли отчет, выкроив часок, Гуров разыскал в базе данных ГИБДД того «шумахера», который едва не столкнулся с ним в лоб на трассе. Как оказалось, это был сын крупного провинциально чиновника. На всякий случай забив данные его авто в сводку происшествий по столице и области, Лев обнаружил «шумахера» и там. Но уже как жертву столкновения с тяжелым самосвалом. Причина все та же: выход на встречную полосу. Тут же имелось фото сплющенного «гелика» и его незадачливого владельца с рукой в гипсе на перевязи. Просмотрев эти снимки, Гуров рассудил, что с этого убогого умом «мажора» достаточно и того, что с ним случилось.

Но вот в отношении того карельского главарька и прокловского капитана Ефашкина приятели решили спуску не давать. Они напомнили Петру о его намерении инициировать проверку всех дел, расследовавшихся этим «пинкертоном». И хотя вслед за этим последовал ряд телефонных истерик одного высокопоставленного чина, Орлов не поддался и не отступил. Правда, с главарьком ничего не вышло. В карельских лесных краях с той поры переменилось многое. Кто-то сел, кто-то лег, кто-то ушел на покой. Поэтому найти преследователя Лунного уже не представлялось возможным.

С какого-то момента в околотеатральной тусовке столицы начали бродить кое-какие слушки о том, что Мария Строева с некоторых пор стала готовиться к тому, чтобы (о, небо!) стать мамой. По словам всезнающих кумушек, ее визит в Проклово, где она прониклась энергетикой полотна Виталия Лунного с родами кентаврины, для нее не прошел бесследно.