Мертвопись

 – Так, друзья, сегодня же жду от вас полный отчет. Немедленно! Сейчас созвонюсь с реставраторами – пусть займутся картиной. Надо же поправить то, что было повреждено во время всех этих передряг? Вот… А вы – живенько пишите отчет!

– Есть другой вариант! – поднял руку, как ученик на уроке, Крячко. – Поскольку у тебя просить выходной – это все равно что пробовать утопиться на сухом асфальте, дай выходной нам сегодня. Тем более что с мечтой отправиться на коллективную рыбалку к нам приехал наш давний друг. Давай мы сегодня отрыбачим, а завтра утром – отчет, а потом…

– …Снова за работу! – продолжил за него Орлов, но Станислав на это несогласно замахал рукой:

– Нет, нет, работа – потом, она – не волк, в лес не убежит! Потом, если у тебя проснется совесть, дашь нам еще денек-другой выходных. Это будет в самый раз!

Проведя по лицу ладонью, Петр тягостно вздохнул:

– Ладно уж, езжайте на рыбалку, но завтра утром чтобы отчет был у меня на столе! Ясно? Та-а-а-к, а теперь надо бы позвонить в министерство, своего «лучшего друга» «порадовать»… – И он, как-то непонятно улыбнувшись, снял трубку телефона.

Месяц спустя. Расследование хищения картины из прокловского краеведческого музея наделало немало шума в искусствоведческих и оккультных кругах столицы. Сыщицкая общественность к рекордно оперативному расследованию этой кражи отнеслась одобрительно-сдержанно. Собственно говоря, никто и не сомневался, что ведущие сыщики главка Гуров и Крячко похищенное полотно найдут. А вот искусствоведы и оккультисты, всяк со своей «колокольни», отреагировали на явление необычного полотна народу достаточно бурно. Пересудов и дискуссий, вылившихся на страницы «желтой» прессы и пролившихся с экранов «желтых» телеканалов, было предостаточно. Льву и Станиславу, иногда имевшим пару минут за завтраком мельком глянуть на телеэкран (заядлыми телеманами они не были и близко), забавно было наблюдать за тем, как вроде бы солидные граждане и гражданки мололи чушь, рассуждая о колдовских свойствах кистей и красок, использовавшихся Виталием Лунным.

За эти же две недели решилась судьба «Портрета Вечности», а также других полотен Лунного. Осознав их особую ценность (как материальную, так и культурную), где-то там в верхах было решено передать их одной из крупнейших столичных картинных галерей. А взамен в Проклово отправились несколько работ столичных художников.