Мертвое ущелье

Женщина была в ужасном состоянии, все время плакала, дважды впадала в истерику, Хохлов не беседовал, можно сказать, а только успокаивал ее."

"В Киев он уехал на следующий день после нападения бандитов у гостиницы. Расследуя инцидент, в течение двух часов опознали трех убитых, четвертого — к вечеру. Все убитые Хохловым бандиты были от Вороного, его людьми. На каналы утечки информации опознание света не проливало. Все четверо не имели родственников ни в милиции, ни в других официальных организациях. Бывшие соседи по дому, где они жили до ухода в банду — опознали двоих. А на двоих нашли дела в прокуратуре — они были судимы.

Опросили всех в горкоме — никто не слышал, чтобы секретарь с кем-то говорил о приезде цековца.

Допросили шифровальщика. Он первый прочел расшифровку радиограммы о приезде гостя. Этот допрос тоже ничего не дал. Подозрение на шифровальщика не падало. Ни признаков, ни мотивов не было.

Вся надежда сконцентрировалась на Киеве. Кроме жены у погибшего было много фронтовых друзей, а также сотрудников и подчиненных в ЦК КП(б)У.

Жена убитого плакала, пила воду и снова плакала.

— Нет, не звонил никому... Как будто. Не помню я, не обратила внимание. Нет, звонков его не слышала точно.

— Вы знаете всех его фронтовых друзей?

— Многих знаю.

— Кто из них самые близкие?

— Самых близких, пожалуй, трое.

Она назвала их фамилии, адреса. Хохлов записал.

— А нет ли у него кого-нибудь из старых давних друзей или знакомых в Выжгороде?

— Как же? Есть. Воевали они вместе. Подполковник, уволился в сорок пятом. Очень хороший человек, я тоже знакома с ним давно.

— Назовите, пожалуйста, его имя и фамилию.

— Пожалуйста: Макиенко Григорий Семенович. Хохлов ощутил чувство овчарки, вышедшей на след.

Он заранее готовил женщину к этому вопросу и надеялся на него. Занозой в мозгу сидело «Грицько», сказанное умирающим. И Хохлов поначалу спрашивал вдову убитого о всех знакомых в Киеве. Ее надо было успокоить, настроить на воспоминания. Этот «Грицько» должен быть в Выжгороде. О нем думал погибший перед смертью. Значит, опытный партработник и фронтовик понимал, что нападение как-то связано с этим «Грицько», иначе вряд ли бы он счел нужным, а следовательно — важным, первым назвать патрулям это имя.

Все, что знала о Макиенко, она рассказала. После этого Станислав Иванович целый день мотался по Киеву, встречался с людьми, спрашивал, спрашивал. Он очень торопился. В Выжгороде надо быть как можно скорее. Этот Макиенко, если он и есть «Грицько», может оказаться не на месте, может исчезнуть, умереть наконец, все с ним может произойти. А он — единственная пока ниточка. Первая и, может быть, последняя тонкая нить в этом непростом и опасном деле.

Макиенко на похороны не приехал.