Мертвое ущелье

Метров с пятидесяти Игнат долго и напряженно смотрел туда и все-таки различил в глубине проема сидящего с оружием человека. Тот сидел боком, держа на коленях автомат или карабин — точно никак не разглядеть. «Вот, значит, где их лежбище, или одно из них. Ладно. Теперь знаю...»

Он разыскал проезжую дорогу, что проходила по дну ущелья, и с самыми первыми бликами рассвета двинулся по этой дороге через ущелье, которое тянулось километров на пять.

И здесь с первых шагов уловил юн запах светящихся газов. Поначалу запах был слабым, да и все его внимание привлекало свечение. Но запах не проходил. Он то слабел, то усиливался, но не исчезал. Неприятный, но терпимый, чуть тухловатый запах...

Светало. Через двадцать минут скольжения на лыжах по дороге Игнат звериным чутьем уловил, что за ним наблюдают. Через минуту его громко окликнули:

— Эй, ты! — крикнул хриплый раздраженный голос,— стой!

Разведчик слышал, как щелкнул затвор «шмайссера».

Он остановился, выжидательно глядя в сторону выкрика.

Из лесочка, нависающего над дорогой, спустились двое. Один был в длинной нашей офицерской шинели без ремня, другой — в черных куртке и брюках ОУНовца и шапке такой же почти, как у Игната, только черного цвета. У обоих одежда без знаков различия и сильно поношенная. Тот, что в шинели, был без шапки, густая жесткая черная шевелюра заменяла ее.

Подошли, держа Игната под дулами автоматов. Затем черноволосый шагнул к нему вплотную, а второй — ОУНовец — настороженно уставил на разведчика злобный взгляд и ствол своего «шмайссера».

Черноволосый обыскал, причем очень грамотно, и взял все оружие. Все, кроме одного ножа,— не нашел. Когда обнаружил чисто спрятанный «вальтер», произнес: «Ого!», но больше ничего не сказал.

— Иди! — буркнул ОУНовец, ткнул Игната дулом в спину, и черноволосый тоже вскинул автомат.

Игната повели прямо к проему, который он высмотрел ночью. Часовой у входа встал, отдавая честь, ОУНовец кивнул в ответ — он был, видимо, старшим по положению.

Пять шагов по узкому подземелью и Игнат оказался в небольшой землянке, точнее пещере. На табуретке за столом сидел узколицый усатый человек в кителе польского капитана. На столе и на полках горели три толстые стеариновые свечи. Сбоку была самодельная затворенная деревянная дверь, ведущая, видимо, в другое помещение.

— Кто такой? Что здесь шляешься? — голос поляка был резким, пронзительным, тон его обращения был похож не на вопрос, а на обвинение. По тону капитана Игнат почувствовал, что этот нервный может его вообще расстрелять без всяких вопросов и ответов.

Игнат несколько секунд помолчал, затем негромко и спокойно сказал:

— Я бы хотел говорить с самым главным у вас, с командиром, господин капитан.

— А я что тебе, не командир? Пся крев!

— Если вы, господин капитан...