Мертвая зона

«На гору? Какую еще гору? А чем тут на горе занимаются? Ох...»

На секунду-другую Лехе так поплохело, что он подумал, будто еще не проснулся и досматривает кошмар.

— Вставайте, Фердинанд, вам пора в Сараево! — пробормотал он. — Что за херня, боец?!

— Приказ режиссера.

— Какого, блин, режиссера?!

Леха рывком сел и протер глаза.

Только режиссеров не хватало для полного счастья. И сценаристов.

Конечно, ритуальное жертвоприношение на горе Асо его не касается и волновать не должно; но стоит разок представить эту веселую церемонию с собой, любимым, в главной роли, начинают трястись поджилки. А вдруг — касается? И волнует очень даже!

Ой, да кому он нужен. Да не будет ничего. В конце концов, Вик ему симпатизирует.

А если это как раз и плохо?!

— Устное распоряжение босса Пасечника оператору группы, — отчеканил Гейб. — Босс Пасечник хочет, чтобы вы отсняли с горы панораму города, пока опять не подул ветер. Сегодня ясная погода, отличная видимость, приказано действовать быстро. Машина ждет.

— Который час?

— Семь двадцать.

Леха огляделся, приходя в себя. Отдыхал он на каталке в коридоре. Его здесь уложил Вальтер, дежурный врач, чтобы легче было эвакуировать больного в случае тревоги. Когда Леха возразил, он, мол, здоровый, Вальтер помотал головой: согласно инструкции на угрожаемый период, все, кто находятся в стенах госпиталя, либо больные, либо персонал. Красный уровень опасности, шутка ли. Хочешь считаться персоналом — дам швабру и учти, тебе по тревоге придется эвакуировать больного. Вон того — и кивнул на клерка АТР. А чего это он больной, надулся Леха, гляди, рожу какую отъел! Ну если ты — персонал, невозмутимо объяснил Вальтер. Тут одно из двух и без вариантов. Я не виноват, у меня инструкция, завизированная доктором Лузье-Корсвареном, а с ним, знаешь ли, не спорят, он добрый, но э-э... справедливый. Черт с тобой, согласился Леха, тогда я больной, совсем больной. Только не утруждайтесь меня лечить, я просто мирно прикорну до рассвета. Умница, сказал Вальтер, побольше бы нам таких сознательных.

Сообразно красному уровню опасности, в госпитале было тихо и безлюдно. Даже подозрительно тихо. Если бы Леху спросили, что ему шепчут инстинкты, он бы ответил: мальтийцы — готовятся. Ко всему хорошему и всему плохому сразу. Замышляют добрые дела с применением наличных огневых средств... Он быстро прожевал невкусный больничный завтрак, посетил санузел, там посмотрел на себя в зеркало и решил, что на удивление хорошо сохранился после вчерашнего — спасибо Корсварену, уколы помогли.

Само вчерашнее казалось по большей части дурным сном.

А если у него были галлюцинации? Нигерийский джин вряд ли настолько суров, но в выпивку могли сыпануть порошка джу-джу.