Мертвая зона

Так сурово, как молчал бы наверное крестоносец, отстраненный от похода в Святую Землю, потому что надо оставить на хозяйстве надежного человека, а ты в Ордене надежней всех, ну и сиди дома, считай по осени цыплят.

«Черт возьми, о чем я, да это же и есть крестоносец! Настоящий! И ему конечно нельзя сделать то, о чем он сейчас размечтался...»

— Не мею права, — прошипел доктор, не оборачиваясь. — И людей у меня... Недостаточно. Вы упомянули исполнителя — и кто это?

— Великая Мать. Она же Виктория Ройс, названная супруга Муделе Бабы, ранее техник боевой группы Крукса и, вероятно, последний оставшийся в живых «Ландскнехт».

Доктор издал неопределенный звук: то ли кашлянул, то ли подавился.

— Прекрасная и глубоко несчастная женщина, — уточнил Леха. — Кажется, я ей понравился, и меня это беспокоит.

— Еще бы!

— Давайте так, — устало произнес Леха, протягивая доктору обрывок полотенца. — Вы отправите сообщение, а потом я вам расскажу все, что сумел выяснить. И чисто по-дружески, и для страховки. Не от имени Института, а от себя лично. Чтобы правда о событиях в Абудже не канула в Лету. Мог бы спросить — не боитесь? — но знаю, вы не боитесь.

Доктор взял донесение и быстро пробежал его глазами.

— Недурственно. Не понимай я, о чем тут речь... Нет, это самообман. Кроме цифры «семь» даже мне не за что зацепиться. Хорошие у вас коды. Сейчас вернусь. И выпьем чаю, я же обещал...

Леха откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.

Он много на себя взял, пообещав раскрыть информацию, добытую в интересах работодателя и по его заданию. Строго говоря, скромный научный сотрудник Филимонов критически превысил свои полномочия. Как бы ни был Институту любопытен Орден, надо сначала получить санкцию на болтовню. Но Леха не кривил душой, сказав, что поступает так ради страховки. И если само решение — говорить или не говорить, и о чем именно, — было эмоциональным, то на выходе оставались жесткая логка и холодный расчет. Научный сотрудник заботился о спасении ценных данных.

Ситуация явно катилась под откос и становилась неуправляемой. Общее безумие усиливалось, оно уже всерьез давило на голову, и Леху не отпускала мысль: скоро так прижмет, что все мы здесь сойдем с ума не хуже Муделе Бабы, а то и позаковыристей. Люди начнут делать глупости, а потом случится бойня, и если кто в ней уцелеет, то наверное доктор. Значит, надо с ним пообщаться откровенно.

Да, чтобы правда о событиях в Абудже не канула в Лету...

Он очнулся, когда его деликатно растолкали."

"— Исполнено, — сказал Корсварен. — Пойдемте на кухню, я уже распорядился. И пару таблеток предложу вам. Напрасно вы пили местный алкоголь. И совсем напрасно добавили потом. Не надо делать такое лицо! Я вижу, что добавили! А ведь просил...