Карл Мёрк и отдел «Q». Книги 1-7

Простояв несколько минут и не дождавшись никаких признаков жизни с ее стороны, отвернулся и ушел.

Это его удовлетворило. Усыпив любимого питомца, мало кто потом долго убивается; примерно то же он испытывал в настоящий момент. Теперь всё в прошлом. Почти то же самое.

Вечером, по окончании турнира по боулингу, он загрузит труп в машину, отвезет в Вибегорден и все уладит. Жена и дети должны быть уничтожены. И как только их тела растворятся и нефтяной бак очистится спустя пару недель, все будет в порядке.

Его теща получит от дочери слезливое прощальное письмо. Из письма станет понятно, что плохие отношения между матерью и дочерью повлияли на принятое решение об эмиграции, и что как только раны будут исцелены, с ней свяжутся.

А когда неизбежно наступит время, когда теща начнет беспокоиться, а возможно, даже выскажет некие подозрения, он вернется домой и заставит ее написать собственную предсмертную записку. Ему не впервой пичкать человека снотворным.

Но для начала он уничтожит коробки, отремонтирует и продаст автомобиль и выставит дом на продажу. Затем отыщет в «Гугле» комфортабельный коттедж на Филиппинах, заберет Бенджамина, уверит сестру, что та по-прежнему будет получать от него деньги, а потом через всю Европу доберется до Румынии в какой-нибудь старенькой развалюхе, которую можно будет бросить на любой улице, зная, что вскоре ее разберут по винтику.

Билеты на самолет, выписанные на новые имена, никому не скажут ничего о том, кто они такие в действительности. Нет-нет, никто не заподозрит ни в чем маленького мальчика и его отца, направляющихся из, скажем, Софии в Манилу. Подозрения могли бы возникнуть, если бы они ехали в обратную сторону.

Четырнадцать часов полета — и вот оно, будущее.

Он вышел в коридор и взял сумку для боулинга «Эбонит». В ней лежало оборудование, предназначенное для триумфа, — в победах не было недостатка на протяжении многих лет. Если ему и придется скучать по чему-то из прошлой жизни, то именно по этому."

"На самом деле никто из товарищей по команде его не волновал. Несколько из них были настоящими идиотами, которых он с удовольствием заменил бы другими. Все они являлись простыми людьми, с незамысловатыми идеями и примитивным образом жизни. С обычной внешностью и обычными именами. Да они могли быть кем угодно, главное — тот факт, что они занимали тот престижный уголок в общей классификации, куда попадали лишь набиравшие в среднем более двухсот двадцати пяти баллов. Звук десяти кеглей, одновременно падающих в аппарат, был звуком успеха, и так воспринимали его все шестеро.

Вот тут и заключалась вся тонкость.

Команда выходила на дорожку, чтобы завоевать ее. Поэтому он приезжал туда на каждый турнир. Приезжал ради самого турнира и, естественно, ради Папы, его особого друга.