Менталист. Конфронтация

— Ну, как сказать, — помялся Ганц. — Собаки ещё в шоке, ребята ушли в патруль без них. Что это за животное, Фёдор Константинович? Это изменённый?

— Нет, — честно сказал я. — Он… Он просто другой.

— Как это? — озадаченно почесал затылок парень.

— Я назову тебя Алиюм, — попытался я потрепать зверя по голове, но чуть не поранил руку о начавшие формироваться шипы. Питомец уставился мне в глаза, гипнотизируя. — Али, если коротко, будешь Али.

— Другой, — прошептала Паула, стоящая рядом. — Это хорошее имя, он действительно другой.

— Долго тянул с этим, — покачал я головой. — Хотелось придумать что-то особенное.

— Латынь считается мёртвым языком, особенно сейчас, — заметила Паула. — Если точнее, имя будет звучать как Альюм.

— Я знаю, — пробурчал я. — Считай, что это русская локализация.

Когда зашёл к себе в квартиру, чуть не издал стон наслаждения. Ничего не могло меня порадовать так, как хороший сон после всех событий. Квартира встретила полутьмой, едва разрезаемой хмурым утренним рассветом.

Не успела моя голова коснуться подушки, как входная дверь скрипнула. Тихонечко так, будто входящий решил проскользнуть незаметно.

Быстро встав, я подошёл к двери в спальню, вставая справа, чтобы ошеломить нападающего. Мозг, успевший настроиться на сон, еле соображал, но чувствовал я себя хорошо.

Источник успел наполнится наполовину за то время, пока я ехал от резиденции до квартала. Лёгкие, еле слышные шаги приближались, я сгруппировался, готовый ко всему.

Дверь неторопливо открылась, а я выставил руку на уровне шеи среднестатистического по высоте человека, хватая вошедшего. На пол что-то упало, послышался звон посуды, а нападающий под моей рукой жалостливо пискнул.

Разжав руку, я отпустил горничную. Простую, мать его, горничную!

Федя, приходи в себя! Как можно скорее.

Я даже не обратил внимания на Али, который лежал тут же, за кроватью у окна. Питомец не шелохнулся, отлично понимая, что врагов поблизости нет.

Девушка осела на пол, но уже через пару секунд, боязливо глянув на меня, стала на четвереньках собирать посуду. Принесла завтрак старая знакомая, веснушки и копна соломенных волос, простое домотканое платье. Только сейчас на ногах тёплые колготки, с небольшими заплатками на коленях.

Я сделал шаг назад, ища спиной стену, чтобы сползти по ней.

— Прости меня. — Я приложил немало усилий, чтобы не покраснеть.

Девушка ничего не сказала, продолжая собирать посуду.

Меня даже немного задело её молчание, я бы сказал, разозлило. Но чувство вины удерживало от резкости. Входная дверь снова скрипнула, в этот раз впуская человека, который не боялся меня разбудить.

Спальня не была заперта, поэтому Ганц сразу направился сюда.

— Фёдор Константинович, что произошло? — здорово удивился парень.