Менталист

С Томасом Престо определенно случилась бы паническая атака.

Но только не снаружи. Это произошло бы… по эту сторону стекла.

Идеальный баланс между двумя телами взрывается миллионами осколков, как только одно небесное тело слетает с орбиты.

Времени остается совсем немного. Секундное головокружение — и они начнут засыпать. Тело, за которое цепляется Яне, судорожно дергается. Она передумала, она хочет жить, потому что ожидала совсем другого.

Яне отпускает Кеннета и пытается всплыть наверх, предоставив ему погружаться на дно. Она осознает, что находится слишком глубоко и что ее ноги не действуют, поэтому работать остается только руками. Но это займет слишком много времени, не говоря о том, что, потеряв ориентацию в темноте, она вполне может взять неверный курс.

После трех гребков ее легкие взрываются.

Так не должно было быть.

Все должно было быть именно так.

Она больше не помнит, кто она. Боль — вот все, что она помнит. Беззвучные крики тела. Духоту. Жажду. Она сосет свои окровавленные пальцы, чтобы извлечь хоть немного влаги. Ногти она давно стесала о дерево, которое держит ее в плену.

Когда это было? Давно, очень давно…

Она проклинает этот мир, а потом просит прощения:

— Винсент, Яне, пусть все идет как идет. У меня не осталось сил звать на помощь. Вы лучше справитесь без меня, я знаю. Я всегда это знала.

Она не понимает, произносит ли эти слова вслух.

В любом случае они — ее последние.

— Это ты сделал ящик?

Незнакомая женщина с блокнотом и ручкой говорит быстро, почти захлебываясь. Мальчик не отвечает. Ее вопрос звучит так, будто она и без того все знает. Между тем он видит ее впервые. Мальчик смотрит на руки женщины. Карандаш — линия, одно измерение. Прямоугольный блокнот — плоскость, два измерения. Его ящик — куб, то есть трехмерное тело. Четвертое измерение — время. Но мальчик, похоже, вышел за его пределы, он простоял во дворе целую вечность. Или одно мгновение.

Его кто-то о чем-то спрашивает. Или не спрашивает.

Полицейский, тот самый, который однажды помог маме, когда у нее сломалась машина, берет женщину за руку и отводит в сторону.

— Оставьте мальчика в покое, — говорит он. — Его здесь давно не должно быть, но дама из социальной службы опаздывает.

Вход в хлев преграждает полосатая полицейская лента, а украшенный звездами ящик выставлен во дворе. Хорошо, что мальчик приделал к нему колеса, иначе им было бы тяжело его нести. Но мальчик не понимает, как ему теперь попасть в мастерскую, где еще хранится столько секретов. А теперь полицейские станут там рыться, и это очень, очень обидно.

— Я из «Халландпостен», — объявляет женщина, стряхивая руку полицейского. — Общественность имеет право знать…

Мальчик смотрит на свою тень на гравии, которая вытягивается все сильнее. И сам он всего лишь тень.