Менталист

— Винсент, — сказал он. — Один человек может вести себя как безумец. Совершать иррациональные поступки, непонятные другим, но вполне разумные в его больном мире. Но два?.. Два человека должны как-то координировать свои действия. Распределять между собой задачи.

Сайнс сложил фотографии в папку, прикасаясь к ним одними кончиками пальцев, как будто боялся чем-то заразиться.

— Вы преследуете не маньяка-одиночку, — сказал он, — а двух чудовищ.

Он выглянул в окно, где люди ели мороженое на летнем солнце, ничего не подозревая ни о зверских убийствах, ни о непонятных кодах.

Она поглубже втянула в себя спрей для носа и приготовилась к следующему этапу. Проткнуть щприцем собственную кожу — здесь было от чего запаниковать. Ей советовали визуализировать цель, и она пыталась каждый раз. Закрывала глаза. Представляла себе младенца — мальчика или девочку. Легкий пушок на голове. Пухлые ножки. Булькающий смех, который начинается в горле. Она хваталась за свою мечту как за спасительную соломинку, но ничего не помогало. Юлия боялась уколов.

Дома был Торкель. Но он не мог каждый раз бросать средь бела дня свою работу и мчаться в отделение полиции, чтобы сделать ей укол.

«Сделать им укол», — как выражалась медсестра, хоть она и вводила шприц одной Юлии. И это был не единственный абсурд, через который прошли они с Торкелем с начала курса лечения.

Юлия глубоко вдохнула и выдохнула. Захватила кожу на животе, нашла нужное место, взяла шприц. Рука дрожала, как в лихорадке.

Стук в дверь заставил ее вздрогнуть, и Юлия уколола себе палец. Аккуратно убрала назальный спрей и щприц с гормональным препаратом за их с Торкелем свадебную фотографию в рамке на столе, заправила рубашку и пошла открывать.

На пороге стояла Мильда Юрт. Юлия продумывала возможные варианты развития ситуации. Укол нужно сделать срочно, но Мильда никогда не бывает многословной. Да и нет никакого разумного повода просить ее закрыть дверь с той стороны. Не говоря о том, что то, с чем она пришла, может и в самом деле оказаться важным.

— Ты совсем не помешала, — ответила Юлия, отходя в сторону.

Она скосила глаза на свой аккуратный стол и успокоилась. Шприц был надежно спрятан за рамкой.

— Присаживайся. — Юлия показала на единственный в ее кабинете стул для посетителей, как будто у Мильды были другие варианты.

Она сама услышала, как профессионально-холодно это прозвучало. Ни желаний, ни кошмарных снов — ничего не слышалось в этом голосе. Ни воспоминаний о мертвых зародышах, извлеченных из ее тела прямо в стальную миску. «Нежизнеспособны» — таков был вердикт медиков.

По глазам Мильды Юлия поняла, что на какое-то мгновение утратила контроль над лицевыми мышцами.