Менталист

Когда Мария ложилась, сказал, что ему нужно поработать еще. Ребекки и Беньямина не было дома. Старшие дети давно распоряжались свободным временем по своему усмотрению.

Винсент выключил большой свет, оставив слабый настольный светильник. Покрутился на стуле. Правда состояла в том, что он и сам не знал, что ему нужно. Связаться с Миной — первое, что приходило в голову. Позвонить в полицию, но что он скажет? Что получил сообщение, обнаружить которое может лишь человек с таким же изощренным мозгом, как у убийцы? В отличие от «Лагавулина» «Балвени» он пил без льда. Но рефлекс крутить стакан, чтобы услышать стук о стекло прозрачных кусочков, похоже, впитался в кровь.

Преступнику, или тому, кто заранее знал дату и время каждого убийства, было известно также об участии Винсента в расследовании задолго до того, как об этом узнал сам Винсент. Интересно, что сказал бы на это Рубен? Наверное, что в голове у менталиста что-то перегорело. Рубен, да… У этого человека свои демоны. Виснент задался вопросом, насколько осознает Казанова полицейского участка механизмы своего поведения? Обычно альфа-самцы такого калибра выглядят крутыми только со стороны. Под внешне непробиваемым панцирем — уязвимая плоть, об этом Винсенту говорил опыт всей его жизни. И дело здесь не в том, что именно Винсент должен открыть Рубену этот его секрет — за такое, пожалуй, можно получить и синяк под глазом. Просто иногда не мешает вслушаться в то, что говорят другие, пусть даже и Рубен.

Винсент глотнул виски, ощутив, как тот смягчает и греет горло. Прикрыл глаза. На некоторое время попытался сосредоточиться на запахе и вкусовых ощущениях — не получилось. Перед внутренним взором стояли все те же красные буквы в книге с леопардом на обложке.

Это сообщение вызывало много вопросов. В частности, кто мог знать об участии Винсента в расследовании задолго до того, как это стало известно ему самому? И здесь ему приходили в голову только два варианта. Первый — Юлия, одобрившая идею Мины поговорить с Винсентом. И второй — сама Мина.

Мина знала. Это ей удалось пробудить в Винсенте любопытство до такой степени, что он сказал «да». И если б не Мина в тот вечер заявилась к нему в Евле, встреча, скорее всего, вылилась бы в недолгий обмен вежливыми фразами и решительный отказ с его стороны. Его согласие — победа Мины.

Винсент вылил в рот остатки виски и наполнил бокал по новой.

Но это не могла и не должна быть Мина. Сама эта мысль абсурдна. Он ведь знает ее. Или все-таки нет? Во всяком случае, думает, что знает. Настолько, что ощущает ее присутствие даже в этой комнате, где ее нет. Потому что Мина вошла ему в плоть и кровь, стала его частью.

Мина не могла прислать ему эту книгу.