Менталист

Пытаться перекричать музыкальную программу «Давайте танцевать» на четвертом канале — безнадежное дело.

— Привет, Мина. — Винсент осторожно прикрыл дверь.

— Кристер разговаривал с дедушкой и бабушкой Тувы, — сообщила она. — Я только что читала рапорт.

— И тебе добрый день.

Хорошо, что это был не видеозвонок. Винсент почти не сомневался, что не смог бы скрыть самодовольной улыбки по поводу своей последней реплики.

— Привет, Винсент, — ответила Мина. — Я всего лишь пытаюсь держаться на твоем уровне.

Винсент сел за письменный стол и медленно повернулся на стуле. Мина как будто говорила в наушниках. Естественно, разве она станет прижимать к уху телефон, который лежал на столе или в кармане… Не раньше чем хорошенько его вымоет. Вопрос, как долго продержатся наушники, потому что их она, конечно, тоже мыла. Если он когда-нибудь решится сделать Мине рождественский подарок, то это будет дополнительная пара «Эйрподс».

— И еще Кристер звонил Йесперу Сеси, отцу Агнес, — продолжала Мина. — Угадай, кого назвали все трое?

— Даниэля Баргабриэля.

Собственно, другого имени у Винсента не было.

— Отлично, менталист, — похвалила Мина. — Конечно, это всего лишь ничем не обоснованные подозрения. Мэрта и Гуннар говорят, что Тува даже не заговаривала о нем лишний раз из опасения мести. Йеспер утверждает, что Даниэль хотел заполучить квартиру Агнес. Йеспер, конечно, расист, но…

— Но ведь и Даниэль сбежал из кафе по какой-то причине.

Мина замолчала. Винсент услышал голоса на заднем фоне, которые то усиливались, то ослабевали. Мина, конечно, была на работе, где никто не знал, кому она звонит. Винсент ждал, когда она заговорит снова. Ему нравилось слушать Мину.

— Как поживает твой профиль? — спросила она, когда голоса на заднем фоне стихли. — Рубен был прав?

Винсент до сих пор размышлял над тем, что видел во время короткого посещения «Фаб Фики». Сквозь стену, отделявшую его кабинет от гостиной, доносился звонкий голос Тони Ирвинга, что-то об идеальном слоуфоксе. Похоже, Мария еще прибавила звук, после того как Винсент вышел из комнаты. И теперь он будет обезглавлен, по крайней мере, оглушен, если войдет к ней снова.

Но это уже следующая проблема.

— Орби… что? — перебила его Мина.

— В общем, это о блуждающем взгляде, чего я у него действительно не наблюдал. Стресс, которому мы его подвергли, мог вылиться в дрожание рук или тик лицевых мышц, но ничего такого не было. С другой стороны, стоит ли делать далеко идущие выводы на основании одной-единственной встречи? То, что Даниэль не был агрессивен с нами, вовсе не означает, что он не станет таковым в другой ситуации. Но, как я уже говорил, наш убийца — личность противоречивая. Он демонстрирует не только дикую, звериную агрессию, но и способность к холодному расчету.