Меня зовут Корокотта

— Твоя жизнь, тебе решать, — согласился он.

— Не подскажешь, лодки часто ходят в Таррако и сколько возьмут за перевоз меня с конем и мулом? — спросил я.

— Завтра утром пойдет баржа до устья реки. Оттуда два дня пути по суше до Таррако. Сейчас заканчивают погрузку. Там и тебе место найдется. В ту сторону груза мало, зато оттуда везут много для армии, которая воюет с кантабрами. За место на барже берут по одному асу с человека, а за коня или мула — по три, — проинформировал он и сам задал вопрос: — Готов расстаться с такими деньгами?

— Конечно, — подтвердил я.

— Тогда поговорю с Марвом, хозяином баржи, — пообещал хозяин постоялого двора. — Он мой бывший сослуживец, заходит по вечерам на чашу вина.

— Буду благодарен! — произнес я.

Марв оказался довольно тщедушным для легионера. Служил в «артиллерии» — расчете катапульты, как сейчас называют стреломёты торсионного действия. Точнее, метали они дротики длиной от сантиметров семидесяти до полутора метров и весом до пары килограмм на расстояние метров пятьсот-семьсот. На дистанции метров триста пробивали любой доспех, а то и два-три сразу. Через несколько веков римляне переименуют катапульту в баллисту, чтобы внести больше путаницы в научные труды и писательские шедевры. Баржа у него была плоскодонная и крепкая длиной метров десять и шириной около четырех. Вниз сплавлялась почти без помощи четырех пар бурлаков, которые лишь в сложных местах садились на весла. Все остальное время парами по очереди управляли двумя рулевыми веслами, опущенными с бортом в кормовой части и соединенными поперечной жердью, захватанной до блеска. Обратно они пойдут по берегу и потащат баржу, а там, где берег высокий, будут грести веслами или на мелководье отталкиваться шестами, так что бурлаков зря не напрягали. Работа, конечно, тяжелая, до Вареи около двухсот римских миль, зато оплачивается хорошо. Как мне сказал один из бурлаков, за сезон зарабатывает раза в два больше, чем разнорабочий за год. Не похоже, чтобы врал, хотя головой за его слова не поручусь.

Первые километров сто от Вареи река Иберус, как называют ее римляне, а в будущем Эбро, течет довольно быстро. Точно не скажу, но километров семь-восемь в час мы делали. Дальше река становилась шире, и скорость падала потихоньку. Плыли мы часов по четырнадцать в сутки, дважды высаживаясь на ночь на берег возле сел. Экипаж ничего у местных не покупал, питался прихваченным из дома, а я приобретал на бронзовые ассы свежий хлеб и сено для лошади и мула. В местах наших стоянок трава была общипана под корень. По словам Марва животных он перевозит редко. Значит, сельчане пасли на берегу скот. Возле воды больше зеленой травы.

На третий день приткнулись к левому берегу напротив расположенного на правом берегу селения Ампоста.