Брат жениха. Он хочет меня

Но укусить ""подружку"" очень хотелось. Люба, опустив глаза в пол, молчала. Я прошла мимо неё с чемоданом.

— Остальные вещи позже заберу, — крикнула я вглубь квартиры и вышла за порог, хлопнув дверью на прощание.

На первом этаже остановилась. Слёзы лились градом по щекам. Мне даже некуда пойти, только к отцу, от которого ехать до работы два часа на перекладных. Хорошо, что это временно. Постоянно так мотаться на работу я бы не смогла. Да может, меня уволят скоро вообще, и ездить никуда не придётся больше. Надо хотя бы предупредить отца, что приеду. Достала из сумки смартфон, развернула меню звонков. Вытерла слёзы, за которыми вообще ничего видно не было, и глаз зацепился за номер Марата. Посетило вдруг непреодолимое желание позвонить ему. Он мог бы успокоить и сказать, как мне быть, да пусть бы уже даже забрал меня в эту чёртову Америку, мне тут всё равно никто не рад. Нажала вызов, потом тут же испугалась и отменила.



Нет, я не буду звонить ему как слабачка, едва в моей жизни появились проблемы. Я разберусь со всем сама.

— Алло, па, — набрала я другой номер. — Я сейчас приеду. Ничего не случилось, давай я тебе дома всё расскажу. Да, хорошо, буду очень осторожной. Да, успеваю на последний автобус. Ну хорошо, встреть меня, а то я как раз с чемоданом. Давай, целую.

Повесила трубку и сжала телефон в руке. Кажется, только одному мужчине в моей жизни не плевать на меня — отцу.

18.

— Ну, рассказывай, — произнёс папа, когда заварил свой травяной чай и поставил его передо мной в чашке.

Мы уже полчаса как дома, и я сижу в кухне на табурете, подвернув под себя ногу, и смотрю в окно на аккуратный садик из абрикосов и вишен папы. Весной тут очень красиво, это сейчас деревья серые и под толщей снега. Отец сел рядом со мной за стол и посмотрел на меня.

— Я пока у тебя поживу, — ответила я, взявшись руками за чашку. — Спасибо за чай.

— А что случилось с твоей подругой, у которой ты жила? — задал следующий вопрос отец. — Отсюда же далеко ездить.

— Я ненадолго. Квартиранты съедут, и я перееду к себе обратно. А подруга… Больше не подруга.

— Почему?

— Она меня предала и обманула. Я не хочу с ней общаться.

— Да, это неприятно, — покачал отец седой головой. — Нельзя лгать друзьям. Что ж… Поживи, конечно. Я тебе всегда рад. Просто волнуюсь, что будешь уставать от дороги на работу и с работы.

— Ничего, пап, — улыбнулась я ему. — Прорвёмся. Всё будет хорошо.

Успокаивала, скорее, себя, но заодно и его тоже. Как самовнушение. Ещё бы поверить самой…

— Но где же Марат? — спросил папа, и от этого имени в сердце ёкнуло. — Мне казалось, он готов решать твои проблемы.

Тихонько вздохнула. Как много упоминаний о нём… Отец же ничего не знает.

— Тебе казалось, — ответила я.