Собирай меня по осколкам

Он продолжал сидеть за компом, не замечать меня и делать вид, будто один в этой маленькой комнатке. Я легла на то же место, где засыпала в прошлый раз. Накрылась одеялом, а потом собралась с мыслями и все же спросила.

- Тимур, - позвала едва слышно. Авдеев, правда, моментально оглянулся. Затем почему-то поднялся и щелкнул свет. И этот простой вроде бы жест, отозвался теплотой у меня в сердце. Забота ведь проявляется в мелочах. Иногда ты видишь эти мелочи даже там, где их нет.

- Тим, я… - темную комнату освещал лишь свет из монитора. – Твоя мама, как она?

- Уже лучше, - сухо ответил он. Повернулся, и замер на мне. А я на нем. Как три года назад. Словно мы сидим на той крыше. Словно ветер задувает под одежду, а Тимур откидывает пошлые шуточки.

- С ней что-то…

- В аварию попала, кома… чудом выкарабкалась.

- Как… - с хрипом вырвалось у меня.

- Ну а как это бывает, Маш? Аварии – штука такая… непредсказуемая.

- А когда… ну… когда это произошло? – тихо произнесла. Дышать почему-то получалось тяжело.

- Не самый удачный вопрос.

- И все же? – зачем-то настаивала я. Казалось, за этим ответом скрывается что-то важное.

- Через десять минут после того, как я увидел вашу с Арсом фотку.

Я ничего не ответила. Щеки, правда, загорелись, словно их опылили огнем. Сделалось не по себе. Внутри чем-то острым прошлось, задевая бьющийся орган. Я прикусила губу и подтянула ноги к себе, пряча нос под одеялом.

- Чего молчишь? – спросил он, не сводя с меня глаз. В темноте они переливались грустным огоньком, и от этого чувство вины нарастало новым слоем.

- Я… мне жаль, - полушепотом ответила, отводя взгляд в сторону.

Не смотри так на меня, иначе начну думать, что совершила самую большую ошибку в своей жизни.

- Ты ни в чем не виновата. Это отец.

- Он был за рулем? – осторожно спросила, и в этот раз снова глянула на Тима. Он продолжал сидеть на полу, скрестив ноги, в позе по-турецки.

- Нет, но они ругались накануне. Может, им надо было просто поговорить, но они долгие годы продолжали упорно молчать. Взрослые, а ведут себя хуже детей.

Тимур задумчиво вздохнул, а мне вдруг захотелось его обнять. Словно ему было одиноко, словно все его бросили. Глупое чувство. Странное. И непреодолимое.

- Эта фотография, - сорвалось неосознанно у меня. – Она не…

- Я знаю, - оборвал Тим, едва слышным категоричным заявлением. Улыбнулся, но в этой улыбке не было радости. Сплошная тоска. Так бывает, когда смотришь на пасмурное небо, на котором давно не было просвета.

- Что знаешь?

- Эй, ненормальная, спи. Устал я от твоих вопросов.

- Тимур…

- Что? – сердце у меня сжалось от того насколько мягко и нежно он произнес это «что». Губы задрожали, в глазах возникла влажность.

Он так близко и так далеко одновременно.