Собирай меня по осколкам

Надежда. Глупая надежда почему-то не угасала. Говорят, нужно услышать всего один раз, чтобы навсегда затянулась рана.

Наверное, мне тоже нужно. Пусть скажет в глаза – не нравилась. Нас не было. Будет проще. Отпустить прошлое будет проще.

Однако остаться у него я решила не поэтому. Пусть хоть тысячу раз он сделал мне больно. Если позволю Тиму пойти туда, если позволю подвергнуться такой опасности – никогда не прощу себе.

- Ты реально собралась ночевать у меня? – спросил он, следуя за мной в комнату. Я залезла с ногами на диван, кинув телефон рядом.

- Да, в квартире этажом выше сквозняк все равно. Не бойся, я не кусаюсь.

- Ладно, - сдался Авдеев.

Больше мы не обмолвились ни словом. Тимур ходил по комнате, выходил на кухню, возвращался. Однако ни разу не посмотрел в мою сторону. Радоваться надо бы, но мне наоборот сделалось тоскливо. Его отстраненность говорит о многом.

В девять вечера я пошла к себе в квартиру. Авдеев был в наушниках, говорил с каким-то Ильей. Не слышал, как хлопнула дверь. Попасть в съемное жилье оказалось сложно. Проволоку пришлось разматывать минут десять. Потом еще заматывать столько же. Как только Тим умудрился ее настолько хорошо закрепить.

Я взяла сменные вещи, пару книг и вернулась. Тим опять не заметил. Клацал и клацал, словно меня не существует. Совру, если скажу, что меня не задевало его поведение. Да, он не обязан раздавать свое внимание, говорить со мной или типа того. Но все равно резало. Напоминало о прошлом.

Нас никогда не было. Мы были ошибкой.

Ближе к десяти вечера, Авдееву позвонила мама. И разговор их показался мне странным. Нет, я обычно не подслушиваю, но находится в одной комнате и не прислушаться – нереально.

- Как твое самочувствие? К врачу ездили? – спрашивал Тим. Голос его звучал тепло и нежно.

- Нормально, освоился. Да, ладно. Не говори глупостей. Мне и здесь неплохо. После ночек в больничке, любой дом кажется раем. Ой, мам, ну что. Не переживай. Что за ностальгические настроения? Куда ты папу дела? А, понятно. Ну, так иди к нему в кабинет, скажи, что хватит работать. Мам, нормально все. В Израиль позвони, они скажут. Хах, я привык. Береги себя, ладно? Не заставляй нас с отцом снова переживать за тебя столько лет подряд. Угу, и я тебя. Пока.

Тимур скинул вызов, положил телефон на тумбу и продолжил рассматривать экран. А мне вдруг стало интересно, что значит «переживать столько лет». Неужели с его мамой что-то произошло? Нет, не буду думать. Вот лекция важней.

Однако спустя два часа я поняла - не могу не думать. Ирина Александровна, потрясающая: добрая и открытая. И если уж совсем честно, мне бы хотелось еще хоть разок с ней встретиться. Спросить об ее делах, и вообще."

"Спать я ложилась тоже с мыслями о маме Тимура.