Скажи пчелам, что меня больше нет

Зевнув, Уильям потянулся и попробовал расслабиться, насколько было возможно: для человека его роста кровать на постоялом дворе больше напоминала прокрустово ложе, и он лежал, согнув ноги, скрючившись вдвое под одеялом. Надо найти комнату получше, если…

Если что?

И в самом деле — что? У него не было приказа тащить женщину обратно в Саванну. Так зачем торчать здесь и пытаться убедить ее поехать с ним? Но как насчет Тревора?

В письме дяди Хэла (написанном под диктовку лорда Джона, ибо привычный стиль переписки Хэла заставил бы любую здравомыслящую женщину поскорее сбежать) ясно говорилось, что он считает ее дочерью и она с сыном всегда найдет защиту и помощь под его кровом.

Интересно, а она в здравом уме?..

Несмотря на сонливость, Уильям смутно припомнил ее предложение, касающееся его личных затруднений…

Возможно… ты мог бы просто получить удовольствие.

Поджав ноги, он перекатился на бок и накрыл голову подушкой, чтобы заглушить звуки из бара внизу, где пение, судя по всему, сопровождалось ударами в большой барабан.

— Ты тоже, — пробормотал он и уснул.

* * *На следующий день в три часа пополудни он явился в книжный магазин. Мистер Кауден стоял за своим столом и делал записи в большой бухгалтерской книге. Он поднял взгляд на вошедшего Уильяма, смерил его глазами-бусинками, а затем выдвинул неглубокий ящик, вынул единственную золотую гинею и положил ее точно в центр стола.

— Она во внутреннем дворике, — сказал книготорговец и вернулся к своим счетам. Уильям взял гинею, поклонился и вышел."

"Так называемый внутренний дворик представлял собой небольшой огороженный участок земли с буйной растительностью, обустроенный (вероятно, мистером Кауденом) с претензией на сад. Уильям нашел Амаранту не сразу. Она сидела на каменной скамейке в углу под шпалерой, увитой розами — они не цвели, зато были густо усыпаны листьями с красноватым оттенком. Перед ней располагался небольшой каменный фонтан — вот почему он сперва не увидел кузину.

Она носила черное, что ей совсем не шло, а волосы заколола под чепчик с крошечной кружевной окантовкой. Заметив обручальное кольцо, Уильям почувствовал легкий укол — вероятно, разочарования. Впрочем, он тут же увидел, что кольцо перекочевало с левой руки на правую.

Молодой человек остановился у фонтана и отвесил поклон.

— Значит, теперь ты не боишься?

Амаранта сухо оглядела его, затем встретилась с ним глазами. Бледно-голубыми, полупрозрачными.

— Я бы так не сказала. Но я точно не боюсь тебя.

Это не был вызов или насмешка — просто констатация факта, что его слегка обнадежило.

— Хорошо. Тогда почему ты убежала, когда я пришел вчера?

— Запаниковала, — призналась она. — Я и думать забыла о… батюшке Пардлоу, лорде Джоне и Саванне.

— И обо мне?..