Скажи пчелам, что меня больше нет

Небо разъяснело, на улице потеплело, дивный закат раскинул на западе пылающую завесу ярко-золотых облаков. Домочадцы собрались на крыльце, чтобы насладиться вечером. Джейми спустился поесть, и я рассказала ему, где Йен. Несколько секунд он молчал, нахмурив лоб, потом лицо его разгладилось; он кивнул и взял меня за руку. Хотя присутствие капрала Сипио Джексона в хирургической служило неприятным напоминанием о визите Улисса, отголоски произошедшего постепенно угасали.

Я поручила четырем старшим девочкам посменно сидеть с капралом и кормить его (если он захочет), давать медовую воду (вне зависимости от его желания) и опиум (при необходимости). Потом со слипающимися глазами ощупью заползла наверх и уснула, не помня, разделась ли.

Проснувшись где-то за полночь, я обнаружила, что не сняла одежду, а просто рухнула на кровать. Джейми крепко спал и не шелохнулся, когда я встала и спустилась, чтобы сменить вахту и проверить пациента.

При моем появлении Агнес, дремавшая в кресле-качалке, пошевелилась и неуклюже привстала. Я приложила палец к губам и сделала ей знак сесть обратно. Колени Агнес тут же подогнулись, и она вновь заснула, еще не успев опуститься на подушку. Кресло легонько покачалось под ее весом (беременность уже бросалась в глаза) и замерло. Единственным источником освещения были потухшие угли в крошечной жаровне на рабочей столешнице; мягкий рассеянный свет отражался от склянок и исчезал в свисающих над головой травах, придавая хирургической сказочный вид.

Капрал Джексон тоже спал. Перед этим я заглядывала к нему дважды и в последний раз, обнаружив его бодрствующим, в горячке и том состоянии, которое больничный персонал тактично называет дискомфортом, дала ему чай из коры ивы и валерианы с несколькими каплями лауданума. Теперь его обмякшее лицо выражало спокойствие; он дышал через открытый рот, с легким хрипом. Я аккуратно положила руки на его ногу — одну чуть ниже гипсовой повязки, нащупывая большим пальцем пульс на лодыжке, а вторую на бедро. Плоть все еще была горячей, но не слишком. Я чувствовала толчки бедренной артерии, медленные и сильные, и легкую пульсацию собственной крови в кончиках пальцев на другой руке. Я стояла неподвижно, делая размеренные вдохи, ощущая, как оба пульса выравниваются.

Медленная синхронная пульсация вдруг заставила меня подумать о горле Роджера и о сердце Брианны. А потом об Уильяме. Значит, она наконец встретила своего брата.

При мысли об этом я улыбнулась и в то же время испытала глубокое сожаление. Я бы многое отдала, чтобы увидеть их встречу.

Из тщательно составленного письма Джона стало ясно, что все прошло, как он и задумывал.