Скажи пчелам, что меня больше нет

Брианна увидела, как губы миссис Каннингем скривились для очередного «Фью!», но Роджер ее опередил. Он слегка воздел руки и склонил голову.

Да благословит Господь сей кров,Каждый камень, и бревно, и доску,Всю пищу, и питье, и одежду,Да пребудут живущие здесь во здравии.— Доброго дня, сэр, мадам, — быстро произнес он и, поклонившись, схватил Бри за руку.

У нее не было времени что-либо добавить — и к лучшему, подумала она, успев лишь улыбнуться и кивнуть в сторону василиска, когда они попятились к двери.

— Итак, теперь мы знаем, что означает «Голубой свет». — Достигнув конца тропы, Брианна оглянулась. — Как выражается мама… Иисус твою Рузвельт Христос!

— Точно, — рассмеялся Роджер.

— Это была молитва по случаю Хогманая?[35] — спросила она. — Кажется, что-то знакомое, но я не уверена…

— Да — и для благословения дома. Твой отец произносил ее несколько раз, только на гэльском. Судя по выговору, Каннингемы — образованные выходцы из южной части Шотландии. Если бы я выдал гэльскую версию, миссис К. наверняка решила бы, что я пытаюсь наложить на них заклятие.

— А это не так? — Она шутила, однако Роджер удивленно повернул к ней голову.

— Ну… в каком-то смысле да, — медленно проговорил он и улыбнулся. — Заклинания и молитвы горцев часто неотличимы друг от друга. Но я думаю, что если обращаешься непосредственно к Богу, то это скорее молитва, а не колдовство.

Брианна еще раз оглянулась, чувствуя, что миссис Каннингем взглядом прожигает дыру в двери хижины, наблюдая за их отступлением.

— А пресвитериане верят в экзорцизм? — спросила она.

— Нет, не верим, — ответил Роджер, однако тоже оглянулся. — Хотя отец — то есть преподобный — говорил, что, когда идешь в чей-то дом, не следует уходить без благословения. — Роджер придержал упругую дубовую ветку, чтобы Бри могла под нее нырнуть. — И добавлял, что это не позволит нечисти увязаться за тобой. Надеюсь, он шутил.

* * *Я шла по берегу ручья, собирая пиявок, кресс-салат и все, что выглядело съедобным или могло пригодиться, и тут в отдалении услышала стук колес.

Решив, что это, вероятно, тот самый жестянщик, о котором упоминал Джо Бердсли, я торопливо оправила юбки, сунула ноги в сандалии и поспешила к дороге, откуда вместо громыхания колес уже летели отборные ругательства.

Исходили они от очень крупного мужчины, костерившего своих мулов, повозку и колесо, на котором от удара о камень лопнула железная шина. Бранился он менее изобретательно, чем Джейми, однако компенсировал это громкостью.

— Вам нужна помощь, сэр? — спросила я, улучив момент, когда он умолк и переводил дух.

От неожиданности незнакомец резко обернулся.