Скажи пчелам, что меня больше нет

Старуха — миссис Каннингем? — фыркнула и оглядела Бри с головы до ног, всем видом показывая, что на своем веку повидала немало падших женщин и Брианна в сравнении с ними представала в невыгодном свете.

— Фью, — сказала она. — Папистка! У нас в доме с такими не якшаются!

— Матушка, — вмешался капитан, подходя к ней. — Я думаю, что…

— Мэм. — Роджер выступил вперед, закрывая Бри от нацеленного в нее взгляда василиска. — Уверяю, мы пришли не для того, чтобы проповедовать или обращать вас. Я…

— Пресвитерианин, говоришь? — Холодный обвиняющий взгляд остановился на нем. — И священник? Как же ты распустил свою жену? Хорошенький из тебя священник, если позволяешь своей женщине быть последовательницей Папы, сея и взращивая семена зла и раздора среди соседей!

— Матушка! — одернул капитан.

Старуха не дрогнула, а лишь повернула суровое лицо к сыну.

— Так и есть, — заявила она и кивнула в сторону Брианны: — Девчонка говорит, что Джейми Фрэзер — ее отец. Стало быть, — она в упор посмотрела на Бри, — твоя мать — Клэр Фрэзер?

Бри глубоко втянула воздух: хижина была аккуратно прибрана, но совсем мала, и запас кислорода в ней, казалось, сокращался с каждой секундой.

— Да, — спокойно ответила она. — Мама просила засвидетельствовать вам свое почтение и сказать, что, если кто-нибудь у вас в семье заболеет или поранится, она будет рада прийти и помочь. Она целительница и…

— Фью! — повторила миссис Каннингем. — Уж не сомневаюсь, она бы пришла, только я не дам ей такого шанса, заруби себе на носу, девочка. Едва я услышала об этой женщине, так посадила ромашку и остролист у двери. Ни одна ведьма не войдет в наш дом, так и знай!

Ощутив прикосновение Роджера на своей руке, Бри невозмутимо глянула на него. Старуха не выведет ее из себя. Его губы на миг дрогнули, и он отпустил руку жены, повернувшись не к миссис Каннингем, а к капитану.

— Как я уже сказал, — любезно продолжил Роджер, — я пришел не затем, чтобы проповедовать. Я уважаю искреннюю веру. Однако мне любопытно: один из моих соседей упомянул термин «Голубой свет» по отношению к вам и вашей семье, капитан. Интересно, не могли бы вы объяснить мне его значение?

— А-а, — сказал Каннингем, довольный тем, что уж по этому поводу у его матери не найдется возражений. — Ну, сэр, раз уж вы спросили… Термин применяют к морским офицерам, которые проповедуют христианскую теологию на своих кораблях. «Голубые огни» — так нас называют, подобно светочам во тьме, указывающим истинный путь.

Говорил он скромно, но с гордо поднятой головой и вздернутым подбородком. Его глаза — бледнее, чем у матери, — глядели настороженно, гадая, как Роджер воспримет услышанное.

Роджер улыбнулся.

— То есть вы сами в некотором роде богослов, сэр?

— О… — Капитан слегка приосанился.