Скажи пчелам, что меня больше нет

— Это на каком языке? — слегка раздраженно спросила Бри.

— «Steh» по-немецки означает «стоять» применительно к лошади. А «stercus» значит «дерьмо», — решительно сообщил он. — У вас есть дети, мадам, вроде тех, о которых вы только что плакали. И если вы не хотите, чтобы они страдали подобным образом, я предлагаю вам вернуться домой и позаботиться о них.

Кровь бросилась ей в лицо — под кожей будто вспыхнул огонь. Бри свирепо глянула на брата, подбирая свободные концы поводьев одной рукой так, словно собиралась хлестнуть его ими по лицу.

— Ах вы уб… — начала она и осеклась, сжав губы.

— Ублюдок, — закончил он. — Да. Езжайте домой.

Повернувшись к ней спиной, Уильям протянул руку мальчику и поднял его, чтобы тот поставил ногу на стремя и вскарабкался ему за спину.

— Où allons-nous?[260] — коротко спросил он, и мальчик указал в сторону реки.

Большая женская рука схватила уздечку его лошади. Та фыркнула и протестующе тряхнула головой, но рука держала крепко.

— Вам когда-нибудь говорили, что безрассудство сведет вас в могилу? — спросила Бри таким же вежливым тоном. — Не то чтобы меня это сильно заботило, но вы, скорее всего, угробите и этого пацана, и Джона Синнамона.

— Пацана? — только и выдавил он первое из теснившихся у него во рту слов.

— Ребенка, мальчика, паренька, его! — рявкнула Бри, дернув подбородком в сторону маленького барабанщика позади него.

— Quel est le problème de cette femme?[261] — обиженно спросил мальчик.

— Dieu seul sait, je ne sais pas, — коротко бросил Уильям через плечо. «Одному Богу известно, мне — нет».

— Черт, да отпустите вы, наконец?! — обратился он к сестре.

— Да, через минуту, — сказала Брианна, впившись в него взглядом темно-синих глаз. — Послушайте.

Уильям закатил глаза, но коротко и резко кивнул в ответ. Она немного откинулась в седле, все так же удерживая поводья."

"— Хорошо… Я гуляла по этому берегу почти каждый день, пока не явились американцы, и мои дети облазили каждую щель на этих утесах. Есть только четыре места, которые можно назвать пещерами, и лишь одно из них достаточно глубокое, чтобы мог спрятаться человек ростом с Синнамона.

Бри сделала паузу, переводя дух, и почесала свободной рукой под носом. Она глядела на брата, проверяя, внимательно ли он слушает.

— Я понял, — раздраженно сказал он. — Что дальше?

— И это вовсе не пещера. А вход в туннель.

Его гнев внезапно иссяк.

— Куда ведет туннель?

Чуть улыбнувшись, она отпустила уздечку.

— Видите? Может, вы и безрассудны, но отнюдь не глупы. Выход находится в подвале таверны на Брод-стрит. Его называют Пиратским домом, и не без причины, если верить пересудам в городе. На вашем месте…

Уильям коротко фыркнул и собрал поводья. Конец переулка теперь не заграждали повозки, плакальщицы и маленькие тела в саванах.