Скажи пчелам, что меня больше нет

Похоже, Сильвия говорила серьезно. Йен вздохнул и вытащил кошелек.

— Тебе понадобятся деньги на повозку.

86

Непрошеное пророчество

Было холодно; утренний воздух звенел, как битое стекло, и так же резал легкие. На рассвете Йен отправился на охоту с Тайенданегеа: они шли по следу росомахи. Преследовали, а не охотились. Ночью выпал свежий снег (он и теперь летел, правда уже редкий), и зверька было видно издали — крошечное черное пятнышко на посеревшем снегу. Росомаха двигалась не изящными размашистыми прыжками, а неспешно, плавно, будто терпеливо выжидала. Она тоже кого-то преследовала.

— Ska’niònhsa[233]. — Тайенданегеа кивнул на участок грязного снега, на котором отпечатался изгиб копыта.

— Похоже, ранен, — кивнул Йен. Росомаха не нападет на здорового лося (да и мало кто посмеет), однако раненого будет выслеживать несколько дней, дожидаясь, пока тот ослабеет, чтобы обломать ska’niònhsa рога, так сказать. — Лишь бы волки не нашли его первыми.

— На все воля случая, — философски заметил Тайенданегеа, снимая винтовку с ремня. Однако Йен счел замечание не совсем философским и неопределенно качнул головой.

— Мой дядя — азартный человек, — сказал он. Правда, употребленное им выражение на мохоке имело несколько иной оттенок, чем на английском. Скорее оно означало «тот, кто идет напролом» или «тот, кто не дорожит своей жизнью» — в зависимости от контекста. — Он говорит, что человек должен рисковать, но только дурак идет на риск, не зная, в чем он состоит.

Тайенданегеа взглянул на спутника с легкой усмешкой. И немного настороженно, — подумал Йен.

— Как же это узнать?

— Задавать вопросы и слушать ответы.

— И ты приехал послушать меня?

— Я приехал повидать Вакьотейеснонсу, — вежливо ответил Йен. — Но если столь умудренный опытом человек желает со мной поговорить, грех было бы уйти, не выслушав.

Смешок, раздавшийся в ответ, принадлежал скорее Джозефу Бранту, чем Тайенданегеа, как и понимающий взгляд.

— Твоего дядю, конечно, может заинтересовать то, что я скажу?

— Возможно, — не меняя интонации, заметил Йен. При нем был старый мушкет, годившийся для любой дичи, которая могла им встретиться. Они шли через заросли огромных елей; под колючими ветвями, куда снег почти не попадал, ноги скользили по толстому слою хвои. — Он велел мне решать, говорить ли вам то, что ему известно.

— Полагаю, ты решил сказать, — откликнулся Брант, развеселившись еще больше. — А ему точно известно? Или это только его домыслы?

Йен пожал плечами, глядя на росомаху вдалеке.

— Он знает.

После обсуждений дядя в итоге предоставил ему решить, как об этом рассказать.