Скажи пчелам, что меня больше нет

Дженни с Рэйчел приготовили на ужин фасоль с беконом и подали к ним нарезанный толстыми ломтями хлеб — его можно было использовать вместо тарелок, которых оказалось всего две (по количеству снимаемых комнат), да и те деревянные и покореженные.

Йен едва не лишился чувств от запаха еды — он уже и не помнил, когда ел в последний раз. Кажется, вчера; у него было слишком много дел, чтобы обращать внимание на подобные мелочи. Отломив краешек хлеба, сдобренный приличной порцией тушенной с беконом и луком фасоли, он запихал его в рот и невольно застонал от удовольствия, обратив на себя взгляды всех трех женщин.

— Сынок, ты рычишь, как оголодавший волк, — заметила его мать, вскинув брови.

Рэйчел рассмеялась, а Сильвия осторожно улыбнулась. Ела она тоже осторожно — из-за разбитой губы — и жевала как-то неуверенно. Йен заподозрил, что пара зубов у нее шатается после удара. Если бы он и испытывал угрызения совести по поводу убийства судьи Фредерикса, они испарились бы в тот же момент.

С не меньшим негодованием он отнесся к так называемым Друзьям из Годового собрания. Благодаря рассказам жены Йен давно понял, как устроены квакерские встречи. Любой может приходить и участвовать в совместной молитве, но по-настоящему стать частью сообщества дано не каждому: новичков принимают только после долгих обсуждений и совещаний.

Как и шотландские кланы, квакерские общины основывались на схожем принципе взаимных обязательств. Йен понимал, что Друзья Филадельфии просто не могли встретить Сильвию с распростертыми объятиями. Но не мог не презирать их за это.

— Считается, что Друзья должны проявлять сострадание, миролюбие и честность, — сказала Рэйчел, нахмурившись. — Только это не дает им право осуждать других, хотя никто не говорит, что они не могут иметь собственное мнение и свободно его высказывать.

— А сплетничать им не запрещено? — спросил Йен.

Рэйчел вздохнула.

— Нет. То есть мы не одобряем намеренное злословие и распускание слухов с целью опорочить человека — однако собрания проходят таким образом, что все в итоге знают про всех."

"— Ясно. — Последним куском хлеба Йен подчистил со стенок горшка остатки фасолевого рагу. — Так или иначе, у них нет права совать нос в дела Друга Сильвии. Вы уже решили, что будете делать или куда хотите поехать? — обратился он к гостье. — Конечно, я в любом случае вам помогу.

— Я хочу поехать с вами, — выпалила Сильвия. Ее тонкая шея вдруг покраснела, а лицо пошло пятнами. — Понимаю, что не имею права об этом просить, — и все же прошу.

Рэйчел и Дженни посмотрели на Йена. В конце концов, он был мужчиной, к тому же все они оказались в подобной ситуации по его вине. Вполне справедливо, что именно ему теперь предстоит решить, какое количество женщин он посчитает допустимым.