Скажи пчелам, что меня больше нет

Подходящих мест попадалось немало, но большинство из них были слишком неприметными — а ведь ему, скорее всего, придется действовать в темноте. Наконец он нашел то, что нужно: небольшой лесок из молодых дубов и сосен, позади которого возвышалась одинокая сосна — ее будет отлично видно даже на фоне ночного неба. Спешившись, Йен пошарил по земле, нашел что-то и запихнул в седельную сумку. А после пришпорил коня и поскакал до Филадельфии.

На одной из ферм в паре миль от города он нанял крепкую лошадку с кротким взглядом и вместе с ней вернулся к Хардманам, которые уже ждали его, нацепив на себя все, что было, и завернув нехитрый скарб в стянутое бечевкой лоскутное одеяло. К своему удивлению, Йен заметил у миссис Хардман за поясом грубо сделанный кухонный нож с обмотанной шнуром рукояткой. Немного необычно для Друга. Скорее всего, это был ее единственный нож, которым она чистила овощи, разделывала мясо и работала в саду. Вряд ли ей приходило в голову кого-нибудь пырнуть.

Иначе ублюдок уже давно был бы мертв, рассуждал Йен, пыхтя от натуги, когда они с Сильвией тащили судью до коня и переваливали через седло.

— Отлично, — сказал он, покрепче затягивая веревку. — Миссис Хардман…

— Зови меня Сильвия, Друг. А ты — Йен?

— Да, — кивнул он, ласково коснувшись ее плеча. — Йен Мюррей. Сильвия, ты умеешь ездить верхом?

— Уже несколько лет не ездила, — ответила она, кусая губу и разглядывая предназначенную для нее лошадь. — Но смогу.

— Хорошо. Лошадка с виду смирная и не будет нестись во весь опор, так что не беспокойся. Пруденс сядет за тобой, а Честити впереди. — Йен подумал, что они втроем весят меньше его, а он вовсе не отличался крупным телосложением.

— Погоди-ка. Думаю, тебе стоит это взять. — Сильвия подняла с земли кожаный саквояж. Он был уже не новым, но в свое время определенно стоил немалых денег. От саквояжа пахло яблоками.

Йен охнул, пронзенный догадкой. Затем взглянул на коня судьи: гнедому мерину явно не нравилось тащить столь тяжелую ношу, однако протестовать он вроде бы не собирался. Во всяком случае, пока.

— Это его сумка?

— Да. Он… приносил нам еду. Каждый раз.

Ее глаза на мгновение задержались на бесформенной туше, хотя лицо оставалось непроницаемым.

— Неплохая эпитафия, — отметил Йен, принимая саквояж. — Надеюсь, когда придет мой срок, обо мне скажут не хуже. Забирайся в седло. А с этим я разберусь."

"Он помог ей сесть, затем поднял визжащую от восторга Пруденс и Честити, которая лишь таращила глаза, энергично посасывая большой палец.

— Пейшенс, ты поедешь со мной, хорошо? — Йен приторочил к седлу узел с пожитками, подсадил Пейшенс и вскочил на коня позади нее, держа в руке веревку, привязанную к уздечке гнедого мерина.