Скажи пчелам, что меня больше нет

Взглянув на него, она кивком дала понять, что скоро освободится, и продолжила доить, распевая «Тысячу любовных заговоров».

Козы тоже подняли головы, однако, узнав его, лишь прянули ушами и вернулись к поеданию травы. Похоже, песня им нравилась; дождь их нисколько не беспокоил, как и далекие раскаты, которые становились все громче. Изящным жестом мать сцедила последние капли и закончила восклицанием: «A’ Ghaol!» Йен зааплодировал, отчего козы вздрогнули и запоздало замекали.

— Уймись, дурень, — снисходительно бросила она, затем встала, отвязала козу от стойки и подняла переполненное ведро. — На, отнеси в дом, только скажи Рэйчел, пусть не взбивает, пока не пройдет буря, а то масло не получится.

— Думаю, ей и самой хватит ума не стоять на крыльце под проливным дождем, взбивая масло, когда того и гляди ударит молния.

— Пф-ф, — сказала мать и накинула шаль. Однако стоило ей это сделать, как дождь резко сменился градом. — A Mhoire Mhàthair![147] — воскликнула она, изобразив рога. — Не ходи сейчас, а то мозги вышибет.

Возможно, она добавила еще что-то о его мозгах — из-за шума Йен не расслышал. Градины размером со свиные копытца грохотали по жестяной крыше, подпрыгивали и перекатывались на зеленой траве возле открытого сарая. Поставив ведро у стены так, чтобы оно не опрокинулось, и поглядывая на мать, Йен скрестил руки на груди и прислонился к бревну в ожидании подходящего момента. Он уже извелся и больше не хотел тянуть. Пора сказать — и покончить с этим; хватит ходить вокруг да около.

Козы, совершенно по-козьи, подошли к нему и стали фамильярно обнюхивать, но заинтересовать их мог разве что подол рубахи, а его Йен уже подобрал рукой. Несмотря на открытую переднюю стену сарая и холодное дыхание разразившейся бури, тепло любопытных мохнатых тел успокаивало, и он почувствовал, как тревога по поводу предстоящего разговора немного улеглась.

Мать подошла к козе, обнюхивающей его ягодицы, и встала, удовлетворенно глядя на бурю и почесывая животное между ушами. Вид отсюда и правда открывался изумительный. Место для сарая с козами выбрала она, а Йен построил его так, чтобы через широкий просвет среди деревьев вдалеке было видно гору Роан. В настоящий момент зрелище впечатляло: вершину скрывали нависшие черные тучи, в которых то и дело вспыхивали яркие разряды. На их глазах огромная молния расколола небо, и Йен вместе с козами подпрыгнул от оглушающего грохота.

Вдруг, как если бы молния послужила сигналом, град прекратился и снова пошел дождь, только уже тише.

— Похоже на эмблему Маккензи, правда? — заметила мать, кивая на далекую возвышенность. — Пылающая гора.

И в самом деле, с нижних склонов, где молния ударила во что-то горючее, поднимались три небольших струйки дыма.