Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Чтобы убедиться в благополучии… э-э… его…

— Индианки, на которой он был женат? — прямо сказала Дженни. — Да, я так и подумала, когда услышала о расправе.

Рэйчел не стала спрашивать, откуда Дженни об этом узнала. Могавки пробыли здесь три дня, а любые новости в Ридже расползались быстрее, чем индиго по мокрой ткани.

— Я отправлюсь с ним, — сказала она.

Звук, который издала Дженни, можно было бы описать как «глармф».

— Да. Я это предвидела, — кивнула она.

— Правда? — Рэйчел удивилась и одновременно почувствовала легкую досаду. Она ожидала смятения, споров, попыток отговорить.

— Полагаю, он рассказал тебе о своих мертвых детях от нее?

— Да, еще перед свадьбой.

Теплая тяжесть Огги на руках была вдвойне благословенной: Рэйчел знала, как сильно Йен боялся, что никогда не сможет произвести на свет живого ребенка.

Дженни кивнула.

— Он честный человек. И добрый к тому же. Хотя сомневаюсь, что он когда-нибудь станет достойным Другом.

— Я тоже, — признала Рэйчел. — И все-таки чудеса случаются.

Это рассмешило Дженни. Она остановилась у крыльца и поставила корзину, чтобы очистить грязь с подметок, затем поддержала Рэйчел за локоть, пока та проделывала то же самое.

— Бесстрашие, говоришь, — задумчиво сказала Дженни. — Выходит, Друзья не ведают страха?

— Мы не боимся смерти, потому что считаем жизнь всего лишь подготовкой к вечности с Господом, — объяснила Рэйчел."

"— Если смерть — худшее, что может случиться, и ты ее не боишься… тогда… полагаю, ты права. — Дженни пожала плечами, и вдруг лицо ее расплылось в усмешке. — Бесстрашие. Нужно немного подумать над этим… ну, знаешь, привыкнуть. И все же… — Она дернула подбородком в сторону Огги, который проснулся от запаха дома и сонно заворочался на груди Рэйчел.

— А за него не боишься? Тащить его в такую даль, пока идет война?

Она не добавила: «Разве потерять его не страшнее смерти?», но этого и не требовалось.

Рэйчел расстегнула блузку, сунула Огги грудь и резко втянула воздух, когда тот ухватил сосок. Затем потекло молоко, и она расслабилась. Дженни ждала ответа, не сводя глаз с головки Огги.

— А ты бы отпустила своего мужа одного за семьсот миль спасать первую жену и ее троих детей, один из которых вполне может быть от него? — произнесла Рэйчел ровным голосом.

Дженни открыла рот, но, как видно, подобающих случаю шотландских звуков не нашлось.

— Да уж, вряд ли, — согласилась она. — Твоя правда.

57

Готов ко всему

Нужно сказать ей, и чем скорее, тем лучше. В конце концов, он принял решение, понравится это ей или нет.

Шел дождь, и тяжелые капли барабанили по жестяной крыше сарая для коз словно выстрелы. Йен нырнул внутрь. Мать доила козу и во весь голос напевала шотландскую песенку «Mile Marbhaisg Air A’ Ghaol».