Скажи пчелам, что меня больше нет

В едва забрезжившем утреннем свете она различила заинтересованные лица не двух, а трех могавков; все они посмотрели на нее и вежливо кивнули.

Один сказал что-то такое, из-за чего Йен кашлянул и покосился на жену. На нем было только одеяло, обернутое вокруг талии, и при виде его обнаженной груди и сосков, съежившихся и затвердевших от холода, ее собственные соски отреагировали соответственно. Огги подавился и закашлялся, обрызгав молоком сорочку матери. Индейцы отвернулись, словно ничего не произошло."

"— Приветствую твоих друзей, Йен, — сказала Рэйчел, стараясь не стучать зубами, и улыбнулась гостям. — Они разделят с нами завтрак?

Индейцы понимали по-английски, ибо все трое сразу вошли в хижину. Йен шагнул следом, однако Рэйчел удержала его за руку.

— Что случилось? — спросила она тихо.

— Массовая расправа. — Теперь Рэйчел увидела, что муж расстроен, а лицо его омрачило беспокойство. — Напали на одно из поселений — всего несколько домов, виги. Это сделал Джозеф Брант со своими людьми. Потом вооруженные люди из Берк-Холлоу совершили налет на поселение могавков. В отместку.

Йен повернулся к двери, но Рэйчел крепче сжала хватку, не заботясь о том, останется ли синяк.

— Твоя жена? — спросила она. — Они ведь пришли сообщить тебе новости о ней. Она была в том поселении? Она жива?

Йен, пускай и с неохотой, все же ответил:

— Не знаю. Была жива, когда Смотрящий на Луну ее видел, но с тех пор прошло уже около пяти месяцев.

Взгляд мужа скользнул куда-то за ее спину, и Рэйчел поняла, что он смотрит на вершину горы, где неделю назад появился слабый снежный покров. Работающая Руками — и ее дети — жили далеко на севере. Интересно, насколько далеко? — подумала Рэйчел и накинула шаль на круглую непокрытую голову Огги.

* * *Смотрящий на Луну проглотил остатки паштета из индейки и в знак признательности громко отрыгнул в сторону Рэйчел. Протянув ей свою тарелку, он продолжил рассказ, начатый во время трапезы. К счастью, говорил он в основном на языке могавков: судя по немногочисленным эпизодам на английском, речь шла об одном из его двоюродных братьев, пострадавшем при встрече с разъяренным лосем.

Рэйчел взяла тарелку и снова наполнила ее, представляя свет Христа, сияющий внутри гостей. Благодаря сиротскому и полному лишений детству ей хватило мудрости с любезной улыбкой поставить наполненную тарелку к ногам Луны, не прерывая его жестикуляции.

Хорошо хоть разговор усыпил Огги, — подумала Рэйчел, глянув на колыбель. Встретившись глазами с Йеном, она кивнула в сторону ребенка и вышла, чтобы насладиться редчайшим материнским удовольствием: десятью минутами в одиночестве уборной.

Испытывая телесное и духовное облегчение, она не спешила возвращаться в хижину.