Скажи пчелам, что меня больше нет

Мысленным взором я увидела ее в саду, мертвую, среди запаха крови и рождения. Я вынула из ее тела крошечного мальчика, едва живого. Голубая искра в моих руках погасла и умерла.

Голубая искра. Я вглядывалась в нее, желая сохранить, уберечь в своих ладонях.

Тук… Мой палец замер, и в ответ раздалось едва слышное «тук».

Постепенно я стала осознавать собственное дыхание, потом ощутила твердое объятие Джейми и поняла, что он поддерживает меня, обхватив одной рукой за талию, а вторую положил мне на грудь, поверх головки ребенка. Почти ослепшая, я вынырнула из яркой тьмы и увидела на фоне огня силуэт девушки — сквозь белую сорочку темнело худенькое тело.

— Я перерезала пуповину, миссис Фрэзер, — сказала Агнес. — И помассировала маме живот, как она велела. Хотите стаканчик сидра? Па выпил все пиво.

— Она не откажется, девочка, — заверил Джейми и осторожно отпустил меня. — Но сначала принеси маленькое одеяло для своей сестры, хорошо?

* * *"

"Снаружи царила темнота; луна зашла, до рассвета было еще далеко. Что же до холода… я его не ощущала.

В конце концов я позволила Джейми забрать ребенка. Когда теплые и уверенные руки коснулись моих, чтобы взять малышку, лицо его сияло. Он осторожно опустился на колени и отдал девочку Сюзанне, возложив на нее ладонь в знак благословения.

Затем встал, обернул накидку вокруг моих плеч и вывел на улицу. Я не чувствовала земли под ногами, не видела леса, только холодный воздух пах сосной и ложился бальзамом на мою разгоряченную кожу.

— Все в порядке, саксоночка? — прошептал он.

Я вроде бы прижалась к нему, хотя не помнила как. Я потеряла представление о том, где начинается и заканчивается мое тело: оно словно распалось на множество частей и парило в воздухе наподобие облака.

Руки Джейми слегка дрожали, когда он коснулся моего лица. От усталости, — подумала я. Такая же слабая, непрекращающаяся дрожь пробегала и по мне, от макушки до пяток, как низковольтный электрический ток.

По правде говоря, я перешла за черту усталости — такое порой случается в моменты сильного напряжения. Ты осознаешь, что телесная энергия иссякла, и все же сохраняешь сверхъестественное ощущение ясности ума и странную способность продолжать двигаться, при этом видишь все одновременно снаружи и из глубины нутра — будто плоть и мысли стали прозрачными.

— Я в порядке.

Рассмеявшись, я уткнулась лбом ему в грудь и немного подышала, чувствуя, как все части возвращаются на свои места, вновь становясь единым целым, а чары последнего часа рассеиваются.

— Джейми, — произнесла я несколько мгновений спустя, поднимая голову. — Какого цвета у меня волосы?

Абсурдный вопрос. Была глубокая ночь, и мы стояли в кромешно-черном лесу.