Скажи пчелам, что меня больше нет

Учитывая положение головки ребенка, за ним легко могли скопиться галлоны крови. Я посмотрела на лицо Сюзанны. Нет, при кровотечении она побледнела бы и теряла сознание. Напротив, женщина покраснела от натуги и явно продолжала бороться.

Однако время уходило. Две пуповины — и каждая могла обвиться вокруг шеи или застрять между плодом и тазовыми костями во время схватки, лишив одного из детей доступа кислорода… по меньшей мере…

Я мысленно пробежалась по списку потенциальных проблем. Одни я отбросила, исходя из собственных наблюдений и ощущений. Другие (например, пугающую возможность того, что это сиамские близнецы) отмела в силу мизерной вероятности, а некоторые — на том основании, что ничего не могла предпринять, даже знай я, в чем дело. Тем не менее оставалось еще несколько, и о них не стоило забывать.

К тому же ребенок не двигался. Он был жив (я почувствовала пульс, когда кончиками пальцев на краткий миг коснулась головки) и правильно расположен, лицом вниз (я ощущала бипариетальные швы на черепе). Но он не шевелился!

От долгого стояния на грязном полу у меня болели бедра и колени, плечи ныли, но я отметила это как нечто отстраненное, не относящееся к делу. Я держала одну руку у нее во влагалище, вторую на животе и прощупывала мышечную стенку, пытаясь найти хоть какой-то порядок в путанице крошечных конечностей. Кожа Сюзанны была горячей и скользкой от пота — хорошо, влага помогала лучше чувствовать движения. Схватка началась с такой силой, что мне зажало пальцы между черепом и тазовой костью. Сюзанна закричала, а я прикусила губу, чтобы не сделать того же.

Учитывая силу потуг и то, что женщина рожала трижды, ребенок должен был вылететь как по маслу. Увы, этого не случилось, и теперь я точно знала, в чем проблема.

— Близнецы переплелись, — произнесла я как можно спокойнее.

Надавив на живот, я ощутила движение — по крайней мере один из них еще жив. Пот тек рекой, во рту у меня пересохло. Кто-то поставил рядом стакан воды — не знаю когда. Я взяла его и выпила, чтобы промочить горло и сказать то, что собиралась.

— Сюзанна. — Я наклонилась вперед и заглянула ей в глаза. — Младенцы не выходят. Я не могу их достать. Если мы продолжим, они умрут — и, возможно, ты тоже.

Запросто. Я сделала глубокий вдох; ее ладонь легла на твердый живот поверх моей.

— Подождите, — прошептала она и сжала мне руку, пока мы пережидали следующую схватку. Когда боль прошла, Сюзанна тяжело дышала ртом, однако руку отпустила. — Что… еще? — спросила она между вздохами.

— Я могу разрезать тебя и вытащить детей, — сказала я. — Будет ужасно больно, но…

— Куда уж хуже, — выдавила она и расхохоталась, хрипло, как ворон. Я наклонила голову и на мгновение прижалась лбом к ее животу, усмиряя чувства и настраиваясь.