Скажи пчелам, что меня больше нет

На лице у него она прочла беспокойство, однако в положении плеч ощущалась решимость.

Сделав щедрый глоток эля для храбрости, Брианна подавила отрыжку и все рассказала.

— Я надеялась, что это само пройдет. Что приступ больше не повторится. Но я постоянно начеку, прислушиваюсь… Проходит неделя, две, три, и едва я забываю — бац! — все по новой. — Она подняла на него извиняющийся взгляд. — Я превратилась в развалину, прости. Знаешь, это напоминает беременность — некая часть внутри тебя не поддается контролю и просто распоряжается твоим телом.

Бри опустила глаза и принялась выбирать из травы яичные скорлупки.

— И может убить, — продолжила она едва слышно. — Хотя мама говорит, что угрозы для жизни нет, если только не случится инсульт.

— Брось их… Скорлупа встречается в природе. — Роджер взял ее безвольную кисть и нежно поцеловал. — У тебя есть с собой кора ивы?

— Да. Мама собрала целую аптечку. — Вопреки обстоятельствам Бри слегка улыбнулась и жестом указала наверх, в сторону накренившейся повозки. — В сумке. Двадцать четыре свертка с ивовой корой, каждый рассчитан на три порции отвара. Она решила, этого хватит, пока мы не доберемся до Чарльстона. И еще… — Брианна глубоко вздохнула. Заложенность носа прошла, и она снова могла дышать.

— Да?

— Насчет беременности и этой штуки с сердцем… Мама говорит, такие вещи трудно предугадать: беременность может заставить их исчезнуть, временно или навсегда. Хотя есть вероятность, что станет намного хуже. — Бри высморкалась в мокрый носовой платок. — И… она не говорила, но я подумала… Что, если тот порок… я о сердце Мэнди… вдруг он передался ей от меня?

— Нет, — твердо произнес Роджер. — Нет, мы знаем, что это обычный врожденный порок сердца. Patent ductus arteriosus[136], как сказала твоя мама. Ты здесь ни при чем.

Брианне хотелось ему верить, но сомнения и мысли, которые она держала в себе несколько месяцев, вырвались наружу.

— Твой прапра… дед. Бак. У него ведь были проблемы с сердцем?

Лицо Роджера мгновенно напряглось.

— Да, — осторожно произнес он. — Но мы связали это с прохождением через камни. — Он непроизвольно потянулся к собственной груди и медленно потер ее. — У него случился… приступ, припадок… сразу после того, как мы прошли. Потом ему стало лучше, а спустя некоторое время — намного хуже. Именно тогда мы повстречали Гектора Макьюэна.

Бри теперь дышалось легче. Рациональный подход к проблеме каким-то образом отсекал эмоции. Возможно, поэтому говорят, что нужно досчитать до десяти, когда ты расстроен.

— Вот бы его расспросить. Правда, — она коснулась своей груди, где теперь тихо билось непокорное сердце, — в то время ничего подобного я не испытывала.