Скажи пчелам, что меня больше нет

 — Но ведь говоришь-то ты с женщинами.

Она кивнула с серьезным видом, переваривая мои слова. Затем на мгновение отвела взгляд, моргнула и вновь посмотрела на меня, задумчиво прищурившись.

— Мать миссис Макдональд говорит, что вы ведьма. Миссис Макдональд пыталась ее остановить, когда заметила, что я слушаю. Старая леди вечно болтает без умолку — если, конечно, ее рот не занят едой.

Я пару раз встречалась со старухой Кэмпбелл — матерью Дженет Макдональд, — так что совершенно не удивилась.

— Боюсь, не только она так считает, — сухо заметила я. — Но думаю, тебе не стоит рассказывать посторонним людям о своей жизни в Филадельфии.

Фанни послушно кивнула.

— На старуху Кэмпбелл можно не обращать внимания — пусть себе болтает. Потому что мистер Макдональд боится мистера Фрэзера. Он пытался запретить ей вас обсуждать. А меня вот никто не боится, — добавила она, пожав плечами.

То ли еще будет, малышка, — подумала я, глядя на смышленое личико.

— На самом деле люди не боятся мистера Фрэзера — скорее уважают.

Девочка нехотя склонила голову, давая понять, что спорить не будет, но останется при своем мнении.

— Иногда, — сказала она, — у кого-то из девушек появлялся покровитель. Бывало — правда, очень-очень редко, — он даже на ней женился. — Фанни мечтательно вздохнула. — Чаще всего, конечно, просто покупал хорошую еду и красивые платья и брал под свою защиту — чтобы никто не смел ее обижать или грубо с ней обращаться.

Я не догадывалась, к чему она клонит, но слушала очень внимательно.

— Когда сестра снова встретила Уильяма в окрестностях Филадельфии, он фка… сказал, что возьмет нас обеих под свою защиту. Она была так счастлива. — В тоненьком чистом голоске послышались слезы. — Если… если бы мы только могли тогда остаться с ним…

Джейми буквально в нескольких словах рассказал мне, что случилось с Джейн, сестрой Фанни. Подобная сдержанность выдавала, как сильно потрясла его гибель девушки и как глубоко это ранило их с Уильямом.

Опустившись на колени, я обняла малышку и крепко прижала к себе. Она рыдала почти беззвучно — так плачет ребенок, скрывающий свое горе из страха наказания. У меня у самой защипало в глазах.

— Фанни, — прошептала я наконец. — Ты в безопасности. Мы не допустим, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Никогда!

Икнув, она содрогнулась всем телом, но так и не обняла меня в ответ. Хотя и не отстранилась; просто сидела на табурете, тихая и хрупкая, словно раненая птичка, взъерошенные перышки которой едва удерживают остатки жизненного тепла."

"— Уильям… — заговорила она еле слышно, — попросил мистера Фрэзера позаботиться обо мне. Только… мистер Фрэзер вовсе не обязан это делать. Ведь на фамом деле он не брал меня под защиту.