Скажи пчелам, что меня больше нет

Кисти рук у женщины были морщинистые, с толстыми синими прожилками и узловатыми суставами, но все еще подвижные. Она промокнула кровь влажной тряпкой, собрала мягкие каштановые волосы Эми с неповрежденной стороны головы, расчесала их так, чтобы лучше скрыть увечья, и заплела в толстую косу, аккуратно уложив ее на грудь покойной.

Я занималась глазом — он лежал рядом на столе. Я бережно его завернула и опустила в саван, а в поврежденную глазницу вставила небольшой шарик корпии и зашила веко. Скрыть насильственную причину смерти не удалось, зато близкие хотя бы смогут взглянуть на лицо Эми.

— Миссис… Не возражаете, если я буду называть вас по имени? — резко спросила я.

Слегка вздрогнув, старуха оторвалась от созерцания трупа.

— Элспет, — сказала она.

— Клэр, — улыбнулась я.

Едва ответная улыбка тронула и ее губы (по крайней мере, мне так почудилось), в комнату, жадно обнюхивая пол, протиснулся огромный охотничий пес Гиллебрайда, чуть не сорвав одеяло с гвоздей.

— И что ты здесь забыл? — поинтересовалась я.

Не обращая на меня внимания, пес шмыгнул к столу, ловко встал на задние лапы и заглотил глаз, а затем выбежал в коридор на гневный окрик хозяина.

Утратив дар речи, мы с Элспет так и стояли, пока шумная охотничья компания удалялась через парадную дверь под радостное тявканье возбужденных собак.

Наконец все стихло. Элспет моргнула и перевела взгляд на Эми — та мирно и безмятежно лежала в вышитом ею же саване, сотканном во время ожидания первенца. Край ткани украшала стелющаяся лоза с розовыми и голубыми цветами и желтыми пчелами.

— Что ж… Полагаю, не столь важно, съедят тебя черви или собаки, — наконец произнесла моя помощница, впрочем, без особой уверенности.

Я подавила неуместный смешок и заметила:

— В Библии говорится о собаках, растерзавших Иезавель.

Она удивленно приподняла жиденькую седую бровь (оказывается, я читала Библию — вот так неожиданность), но ограничилась кивком и заключила:

— Так и быть.

* * *Над Джейми все больше довлело мрачное чувство, что время уходит — уже перевалило за полдень, — однако предстояло сделать еще кое-что: рассказать Бобби Хиггинсу об их намерениях. Если повезет, горе или здравый смысл удержат Бобби от участия в походе. И хорошо бы он отпустил сына — Эйдан имеет на это право. Пожалуй, стоило привести младших отпрысков к отцу, чтобы тот охотнее остался дома, да только Джейми поздно спохватился.

Тревога чуть поутихла при виде Джема, который слонялся возле хижины Хиггинса. Однако облегчение длилось недолго: Джем тут же выразил горячее желание присоединиться к охотничьему отряду.

— Но ведь Эйдану разрешили… — в четвертый раз повторил он, выпятив подбородок.

Джейми наклонился и взял его за локоть.