Скажи пчелам, что меня больше нет

Смысл в том, что всякое мастерство имеет свои пределы, поэтому стоит заниматься лишь тем, в чем ты по-настоящему силен.

Девочка снова кивнула, не сводя глаз с журнала.

— Нельзя ли мне… почитать его? — робко спросила она. И тут же торопливо добавила: — Всего пару страничек!

Мгновение поколебавшись, я положила журнал на стол, открыла его и перелистала до страницы с пометкой о назначении Лиззи Уэмисс мази из ягод остролиста для лечения малярии — у меня тогда закончилась хинная кора. Фанни слышала, как я рассказывала об этом Джейми, — к тому же все в Ридже знали о периодически возникающих у Лиззи приступах лихорадки.

— Можно. Но только вот до этой закладки. — Я вынула из банки тонкое перо черного ворона и положила его на странице с описанием лечения Лиззи. — Чтобы не нарушать врачебную тайну. Тебе нельзя читать о болезнях соседей. Обещаешь? А вот на предыдущих страницах речь идет о людях, которых я лечила в других местах и — в большинстве случаев — очень давно.

— Обещаю! Честно-пррречестно! — заверила она, старательно выговаривая «р».

Я улыбнулась. Мы с Фанни были знакомы всего несколько месяцев, но за это время она ни разу не солгала — ни в чем.

— Знаю. Ты…

— Эй, миссис Фрэзер! — послышался снаружи отдаленный крик.

Выглянув в окно, я озадаченно моргнула. По проторенной от ручья до дома тропинке ковыляла высокая стройная фигура, показавшаяся мне смутно знакомой.

— Джон Куинси! — Я сунула удивленной Фанни врачебный журнал и поспешила навстречу гостю с распростертыми объятиями. — Мистер Майерс!

Однако, подойдя ближе, заметила у него в руках огромную потрепанную корзину из соломы и целый рой пчел, которые вились вокруг, практически облепив беднягу с ног до головы, — из-за громкого жужжания я почти не слышала обращенных ко мне слов. Тогда Майерс услужливо наклонился, и насекомые оказались в опасной близости от моего лица.

— Принес вам пчел, миссис! — проревел он, перекрывая звенящий гул своих «пассажиров».

— Вижу! — крикнула я в ответ. — Спасибо!

Жужжащие полосатые тельца хаотично ползали по его изношенной куртке из грубой ткани, образуя коричневатый ковер. Частички желтой пыльцы застряли в бороде, которая стала более длинной, седой и всклокоченной, чем двенадцать лет назад — во время нашей первой встречи в Уилмингтоне.

На шум из кухни вышли Бри и Рэйчел с Огги на руках. Они завороженно уставились на гостя.

— Моя дочь! — прокричала я, поднявшись на носочки в попытке дотянуться до его уха. Ростом Майерс был более шести с половиной футов; даже Брианна казалась рядом с ним невысокой. — И Рэйчел Мюррей — жена Йена-младшего!

— Женщина молодого Йена? — Приятная, хотя и наполовину беззубая улыбка Майерса стала еще шире.