Тебе меня не сломить

— Что сделал, Юленька? Максим сказал, что сам упал и ударился. Никого они не ищут, — горько вздохнула женщина, отводя взгляд, и растерянно добавила: — А мы теперь и не узнаем, как оно было на самом деле…

Сам ударился?! Юля-то знала, что это не так! А если она пойдет к следователю и все ему расскажет? Ничего не будет. Еще ее же и привлекут за ложные показания. Ей ли тягаться со Степновым? Тем более, в ее-то положении. Кто знает, на что он способен? Сейчас он думает, что она, вероятно, сделает аборт, а если узнает, что это не так… Он же так настойчиво интересовался, кто является отцом, предлагал деньги на аборт и явно не обрадуется тому, что она приняла совсем другое решение. От одной мысли об этом по телу пробежали мурашки, и сердце застучало еще быстрее. Нет, не нужно об этом думать.

Откуда он узнает? Предложил деньги и теперь будет жить дальше со спокойной совестью.

— Ну, прощай… Пойду я, — откуда-то издалека донеслись до нее слова мамы Максима, и, вынырнув из своих тяжелых мыслей, девушка подняла на нее глаза, но не знала, что сказать, слова застряли где-то в горле вместе со слезами.

Развернувшись, женщина пошла прочь, а Юля так и осталась стоять на месте, застывшим взглядом глядя ей вслед.

Квартира встретила ее тишиной. Скинув босоножки и бросив сумку в холле, Юля прошла в комнату и легла на кровать. Даже не столь долгая дорога из Подмосковья совершенно лишила ее сил, привычно мутило, и слегка кружилась голова. Совершенно не было желания что-либо делать, только одно — провалиться в сон и, желательно, без сновидений. Однако если она не постирает рубашку, то завтра ей просто нечего будет надеть на работе, да и, несмотря на тошноту, не мешало бы хоть что-то поесть. Думать-то теперь нужно не только о себе.

На город опустился душный июльский вечер, во дворе чуть слышно забренчали гитары. С трудом поднявшись, девушка переоделась в домашнюю одежду и, заставив себя съесть йогурт и бутерброд с сыром, пошла стирать форменную рубашку. После чего, собрав другую грязную одежду, загрузила машинку и немного прибралась в квартире. В итоге спать она легла только в двенадцатом часу ночи и, несмотря на усталость и плохое самочувствие, долго ворочалась, пытаясь уснуть. Мысль о том, что она так и не сказала отцу правду, не давала ей покоя, а в душе застыла странная, давящая тревога, которая ее пугала."

"Несколько раз Юля брала в руки телефон с намерением набрать номер отца, но каждый раз одергивала себя, убеждая, что ни к чему звонить ему среди ночи, только лишний раз заставлять нервничать. Она поедет к нему в следующие выходные, соберется с волей и все ему расскажет.

А утром, едва она пришла на работу и села за свои расчеты, зазвонил мобильник. Незнакомый номер, чужой монотонный голос: «выехал на встречку», «разбился», «насмерть».