Тебе меня не сломить

Но теперь, в свете последних событий, от этих воспоминаний все внутри содрогнулось, по коже пробежал холодок.

Перед глазами возникла их последняя встреча, после награждения в Управлении, на лестнице. Ее глаза были полны страха, и, кажется, она была готова в любой момент упасть в обморок, особенно после его шутки про беременность. А если? Если она действительно беременна? Если от него? Или нет? Хотя после той драки во дворе из-за подаренных цветов ее парень, походу, всерьез решил, что между ними что-то есть.

Еще несколько дней назад ему было все равно. Даже если бы он точно знал, что ребенок его. Прошлогодней осенью у него был мимолетный, но довольно страстный роман с секретаршей из Прокуратуры, куда он часто ездил по службе. Бурный роман закончился довольно-таки банально.

— Убирай! — Я думала, что ….

— А я думал, — прервал ее Саша, — что ты уже большая девочка и сама знаешь, что нужно делать, чтобы не было никаких «киндер-сюрпризов». Я тебе ничего не обещал. Мне не нужны такие проблемы сейчас. Решай сама, что ты будешь делать. Денег на аборт дам.

Спустя несколько дней он сам отвез ее в клинику, а через три часа забрал.

Проводил до квартиры, убедился, что с ней все в порядке, оставил на комоде приличную сумму денег и ушел без сожаления."

"Так было тогда, так было какой-то месяц назад, а сейчас.… А сейчас он чувствовал себя таким же подонком, как и Никифоров. Чем отличается то, что сделал он, от того, что случилось с Викой? Тем, что он был один? Тем, что он не держал ее несколько часов? А в остальном? Он также ее преследовал, не желая слушать ее доводы о том, что у нее есть парень, который уже сделал ей предложение. Да, у них были какие-то проблемы, но у кого их нет? Все ссорятся, потом мирятся. Просила, чтобы оставил ее в покое, а он думал, что она просто набивает себе цену. И когда сопротивлялась в архиве, потом в кабинете, тоже думал, что просто набивала себе цену.

Саша закрыл глаза и увидел себя и ее в архиве, все детали до мелочей: ее напряженная поза, испуганные глаза, глубокое частое дыхание, дрожащий голос, отталкивающие его руки. И вот его кабинет: ее срывающееся «нет, пожалуйста», попытка убежать от его цепких рук, сдержанный вскрик, когда он слишком резко вошел в нее, прикушенная до крови губа, полные слез глаза. И потом, сразу после: ее дрожащие руки, избегающий встречи взгляд, шепот со слезами в голосе: «Я тебя ненавижу» и красные отпечатки от его рук на ее запястьях. Совсем как у Вики.

Вику держали за руки, чтобы не могла сопротивляться, и он держал. Вику трахали, просто потому что понравилась, потому что захотели, несмотря на слезы и сопротивление, больно и грубо. И он… Он делал то же самое, без жалости и сожаления.

На него как будто вылили целое ведро холодной воды. Только сейчас он начал осознавать то, что сделал.