Люби меня

Эйфория была такой масштабной, что я за тот час, что контактировал с Соней, словно бы в иное существо переродился.

И после… Не отпускало же.

Я не мог перестать вспоминать, как целовал ее. Не мог заткнуться, выдавая Тохе все свои сопливые восторги, словно какая-то подтекающая телка. Не мог не думать о том, как сделаю это с Соней снова.

И снова…

Мысленно я точно губы ей стер. Нет, блядь, я ее сожрал. Как ту самую горячую сахарную вату. И казалось бы, че за хрень?! Я ведь никогда не перся по сладкому. А тут будто переклинило. Я хотел только ее. Ни курить, ни есть, ни пить желания не возникало. Ничего вкуснее Богдановой я просто не пробовал. Меня зациклило, как капризного пиздюка. Я готов был раскатать блядскую истерику, только бы получить желаемое.

Естественно, что, едва она вошла в душ, мне снесло башню. И если бы не брошенные претензии, которые задели самое важное – внутренний стержень… Я бы точно натворил какой-то роковой хероты.

Слово за слово… Меня сорвало все же. Просто не получилось адекватно принять то, что поцелуя, вроде как, могло и не быть. Опроверг сказанное сию секунду.

Было бы. Есть. Будет.

Потому что… Потому что я так хочу!

Бабские обиды, истерические предъявы, садистские уколы, ебучие манипуляции и немотивированные поступки – все это я люто ненавижу.

Только с Богдановой не могу, как обычно, обрубить.

Меня ведь и самого то вниз, то вверх подбрасывает. Гребаные скачки эмоций такие резкие, что приспосабливаться не успеваю. Долбаные качели. Презираю всей душой. Но контролировать неспособен.

Вот и сейчас...

Ее руки на моем лице. Дыхание на моих губах. Глаза в моих глазах.

И чувства, которые должны работать на мою безопасность, исчезают. Ярость, обида, ревность и вся прочая постыдная хуета легко обращаются во что-то неистово горючее. Оно работает, раскручивая внутри меня тот самый бешеный восторг.

Сгребаю лежащие на Сониных ногах ладони в кулаки. Стискиваю с завидной дурью. С такой силой сталкиваю между собой, что мышцы плеч, груди и живота бомбит дрожью.

Только это не спасает. Работает как последнее сопротивление.

Соня начинает целовать мое лицо: нос, бровь, скулу, подбородок… И из-под меня вырывает почву. Ее нежность убийственная. Я содрогаюсь, задыхаюсь и тону. Без всяких трезвых мыслей отдаюсь той запредельной тяге, что ломает все мое естество. Разжимаю кулаки и скольжу по Сониным гладким бедрам. Медленно-медленно по теплой коже вверх."

"Она трется, ласкается, гладит… Так чувственно, так невесомо, так любовно. Меня так никто никогда не касался. Это разрушает до основания. Сжигает томительно. Превращает в эфир и подрывает душу над землей.

Я, блядь, не какой-то там шизанутый романтик. И близко нет. Но в этот момент ощущаю волшебство. Шоковое, паралитическое и крайне, мать вашу, эротическое волшебство.