(Не) люби меня

Связанный, он мигом растерял прыть и отвагу, и прятал глаза, как побитая собака.

— Мы взяли шесть арбалетов, — рассказывал сэр Стефан, хотя Дидье слушал его краем уха, не отрываясь взглядом от красного цыганского тюрбана. — Троих сняли сразу, потом еще троих — они даже не поняли, что происходит. Миледи умеет привлечь внимание… — он благоразумно замолчал, потому что заметил, как стиснул челюсти король. — Двоих зарубили, а Гилберт и Брук сразу бросились в дом. Мы решили рискнуть, сир, прошу меня простить.

— Правильно сделал. Я приведу ее, — король, кивнув в сторону Дианы. — А вы даже не смейте смотреть в ее сторону.

Сэр Стефан философски пожал плечами и перевернул еще одного убитого, чтобы забрать кинжал.

Обогнув озеро, Дидье успел как раз, когда Диана выходила на берег, стряхивая ладонями с тела капли.

— Доброе утро, сир, — поприветствовала она короля, словно они расстались накануне перед сном, отправившись каждый в свою кровать. — Хорошо выглядите.

— Да и ты неплохо, — ответил Дидье, едва сдерживая ярость.

Он схватил юбку, валявшуюся на берегу и набросил женщине на плечи, пытаясь хоть как-то скрыть наготу.

— Это юбка, — подсказала Диана, — на голову не надевается.

Дидье не ответил на шутку и, позабыв про боль в ране, стиснул Диану в объятиях так, что она застонала и заскребла ногтями по его бедру, умоляя отпустить.

— Я столько пережила. — возмутилась она, когда король ослабил хватку, — чудом осталась жива, а вы решили меня задушить?! И это вместо благодарности!

— Не знаю, чего я хочу больше, — признался Дидье, жадно глядя ей в лицо и упиваясь ее красотой, как вином, — придушить тебя или зацеловать.

— Мне больше по душе второе, — сказала она. — Но прежде хочу одеться. Купаться на рассвете — это еще то испытание! Я замерзла до костей.

Они вернулись к дому, держась за руки, и Дидье не переставал укорять ее за глупое бесстрашие.

— Воевать — не женское дело, — горячился он. — Ты могла погибнуть, они могли поймать тебя! Для того чтобы геройствовать, есть мужчины.

— Хотела бы я посмотреть, смог бы сэр Стефан выманить их из дома, бегая по берегу голышом, — фыркнула Диана.

Дидье не выдержал и засмеялся. Диана посмотрела на него исподлобья и тоже улыбнулась. Коротковатая верхняя губа изогнулась, открывая ряд жемчужных зубов.

— Не сердись, — сказала она мягко. — Это грешно — сердиться, когда все хорошо закончилось. Хоть немного благодарности небесам, Дезире… За то, что произошло чудо, и мы живы и целы…

То, что она обратилась к нему на «ты» и назвала по имени, уже было чудом.

Позабыв, что опасность еще не миновала, что на них смотрят, Дидье взял Диану за подбородок, заставляя поднять голову, и поцеловал — крепко, жадно, вовсе не нежно.