(Не) люби меня

Она принесла все, что требовалось, и я натянула тонкие, как паутинка, чулки с серебряными стрелками, подвязав их повыше колена подвязками, украшенными жемчужными цветочками и серебряным бисером. Потом надела бархатные туфли и встала, готовая к предстоящей ночи. Колокол замковой церкви как раз начал бить девять, оповещая о начале вечерней молитвы. Прошло четверть часа или чуть больше, и осторожный стук в двери заставил меня вздрогнуть.

Ланвен подмигнула мне и помчалась открывать.

— Камердинер его величества пришел за вами, метресса, — объявила она чинно, и я увидела за порогом Жозефа.

Он держал подсвечник с тремя свечами, и лицо у него дергалось, как от зубной боли.

— Я готова, — ответила я спокойно и вышла в коридор. — Посветите мне, пожалуйста, господин Верей, чтобы я видела, куда идти.

— Хорошо, метресса."

"Когда она поставила на туалетный столик крохотную шкатулку с кармином и пудреницу с нежнейшей рисовой пудрой, я подкрасила губы, а потом распустила вязки льняной рубашки, оголила грудь и подкрасила кармином соски. Ланвен следила за мной во все глаза, но ни о чем не спрашивала и не мешала. Припудрив плечи, я встала и сбросила льняную рубашку на пол, переступив через нее, а потом подошла к кровати.

— Помогите мне одеться, — сказала я, и Ланвен с готовностью подняла шелковую ткань.

Я нырнула в ворот рубашки, продела руки в рукава, и Ланвен расправила пышные складки подола.

— Вы словно фея, одетая в туман, — сказала она довольно. — Его величество не устоит.

— Подайте халат, — сказала я.

Ланвен принесла халат из темно-синего бархата, и я надела его, туго подпоясавшись.

— А теперь — чулки, — я мельком посмотрела на себя в зеркало и отвернулась.

Собственный обольстительный вид был мне неприятен, хотя несколько месяцев назад я бы с удовольствием крутилась перед зеркалом, предвкушая впечатление, которое произведу…

— Чулки? — переспросила заинтригованная Ланвен. — Зачем, метресса?

— Самые тонкие белые чулки и кружевные подвязки, — повторила я.

Она принесла все, что требовалось, и я натянула тонкие, как паутинка, чулки с серебряными стрелками, подвязав их повыше колена подвязками, украшенными жемчужными цветочками и серебряным бисером. Потом надела бархатные туфли и встала, готовая к предстоящей ночи. Колокол замковой церкви как раз начал бить девять, оповещая о начале вечерней молитвы. Прошло четверть часа или чуть больше, и осторожный стук в двери заставил меня вздрогнуть.

Ланвен подмигнула мне и помчалась открывать.

— Камердинер его величества пришел за вами, метресса, — объявила она чинно, и я увидела за порогом Жозефа.

Он держал подсвечник с тремя свечами, и лицо у него дергалось, как от зубной боли.

— Я готова, — ответила я спокойно и вышла в коридор.