Меня зовут Корокотта

Пять сотен отваливали только очень раскрученным гладиаторам.

— Ты это серьезно⁈ — не поверил мумерарий."

"— Тебе ведь нужен боец, на которого толпой будут валить зрители? — задал я встречный вопрос. — Сражаясь со всякой мелочью, я не скоро стану таким. Так что договорись с Карфагенянином, что в случае победы получу пятьсот сестерциев. Пусть поделится. Он ведь уверен, что победит Гундулф.

Деньги за бои распределялись между мумерариями, согласно выигранным боям, рейтингу участников и влиянию каждого из них. Наградные оговаривались заранее и вычитались до дележа. Зрители ведь приходят посмотреть на «звезд», а не на никому не известных бойцов. Как мне говорили, Карфагенянин забирает львиную долю независимо от первых двух пунктов. Впрочем, в его «конюшне», за редчайшим исключением, собраны лучшие гладиаторы республики. Агенты Карфагенянина разъезжают по провинциям и сманивают или выкупают всех, проявивших себя. В римских лудусах их доучивают и выпускают на столичные арены, поэтому большая часть побед достается его бойцам.

Не знаю, что взяло вверх — желание наказать меня, или уверенность в Гундулфе, или два в одном, но Карфагенянин согласился. Афиши о предстоящем бое двух «звезд», раскрученной и недавно объявившейся, развесили по городу за три дня до представления. Такие бои случаются очень редко. Мумерарии берегут ценных бойцов, выставляют только против заведомо более слабых. Хотя Карфагенянин мог считать меня именно таким. Всего две победы, пусть и красивые — это ведь ни о чем. Наверняка на своем веку он на каких только выскочек не насмотрелся, которые вспыхивали ярко и вскоре бесследно исчезали. Откуда он может знать, что подвалила подляна из будущего⁈

Поклонники впервые ждали нас на выходе из лудуса. Они стояли по обе стороны дороги, приветствовали, желали удачи, а затем пристраивались за нами. Так большой группой мы и добрались до Пантеона, где уже закончились строительные работы, наводили марафет внутри здания. Там нас ждала колонна гладиаторов Карфагенянина, самая многочисленная, и из еще одного лудуса, самая маленькая. Мы пристроились за первой, а вторая — за нами. Тогда я и увидел в первый раз своего будущего соперника. Привык уже, что самый высокий, но германец оказался длиннее сантиметров на пять. При этом он был без шлема. Ему лет двадцать семь. Густые белокурые волосы сзади были перехвачены красной ленточкой в конский хвост. Усы и борода средней длины тоже светлые. Гундулф крепкого сложения, мускулистый, будто с обложки журнала культуристов, накачанных анаболиками. Одет в кожаные штаны длиной ниже коленей. За ремень засунуты черные деревянные ножны с саксом длиной сантиметров тридцать с черной рукояткой в виде сидящего ворона.