Меня зовут Корокотта

Это показалось мне невероятным, но, увидев кровь, Одиссея стала еще бледнее. Или победили обе, потому что судья остановил бой, и остались живы.

Мою соседку, болевшую за Одиссею, ранение любимицы поразило настолько, что проглотила половину бутерброда, не жуя, и чуть не подавилась. Старший из сыновей даже поколотил ее кулаком по спине. Делал это привычно. Значит, в семье часто выручают друг друга.

Глава 22

Посмотрев поединки взглядом опытного воина, я сделал вывод, что это не те бои, в которых участвовал в Пантикапее. Больше напоминало рестлинг, когда много эффектов, красивейших ударов и мало реального ущерба здоровью. Да, небезопасный труд, но и не битва насмерть, и при этом хорошо оплачиваемый. Плюс популярность, что для некоторых важнее материальных благ.

Проход в помещения для гладиаторов был относительно свободным. Бывший их коллега, громила с седыми волосами и покромсанными ушами, причем у левого не хватало примерно две трети сверху, и у правого столько же снизу, выполнявший обязанности охранника, за один асс пропускал всех, кто хочет пообщаться и что-нибудь подарить своему любимцу. Это было частью представления, поэтому бойцы и ланисты не спешили уходить.

— Ты к кому? — задал он вопрос, получив от меня один асс.

— Кто из мунерариев самый толковый? — ответил я вопросом на вопрос.

Громила окинул меня взглядом и тоже ответил вопросом:

— Решил в гладиаторы податься?

— А тебе не нравится эта профессия? — продолжил я игру.

Он улыбнулся, показав бледно-розовые десны без передних зубов, и признался:

— Теперь уже нет. Других учу.

— Тоже неплохо, — согласился я.

— Вон видишь того щуплого типа. Это Карфагенянин — самый лучший, самый богатый мунерарий Рима, — показал мне громила."

"Карфагенянину лет сорок. Рост от силы полтора метра и вес, наверное, бараний (сорок килограмм). Одет в белую льняную тогу с двумя, хотя хватило бы и одной, пурпурными узкими (сантиметра три) полосками, положенными всаднику. Предполагаю, что одевался старомодно именно для того, чтобы показывать свой статус. Карфагенянин — это, скорее всего, прозвище, иначе бы не принадлежал к сословию всадников, куда иностранцам вход закрыт наглухо. Впрочем, кошель, набитый золотыми монетами, может открыть любую дверь. Он разговаривал с другим мунерарием, высоким, крепким и привыкшим смотреть сверху вниз во всех смыслах слова, явно с боевым опытом в должности офицера, в «конюшню» которого входила Одиссея. Речь шла о следующей встрече гладиатрис, когда обе выздоровеют. Победить должна одна из них. Карфагенянин явно хотел отсрочить это мероприятие.