Меня зовут Корокотта

Теперь нас разделяла длина весел и еще метров пять. Триерарх был старым и чисто по-варварски носил простенькую желтоватую соломенную шляпу с узкими полями и шерстяную серовато-белую тунику, довольно поношенную, как для его должности. Наверное, тихо-мирно дотягивал до увольнения по старости в забытом богом городке Византии. При его жалованье в провинции считается богачом.

К тому времени я сходил в каюту за папирусом, который и продемонстрировал в развернутом виде:

— Меня вызвал император Цезарь Август. Он сейчас в Трапезунте. Все обязаны оказывать мне помощь, и вы в том числе. Зайдите вперед, чтобы мы подали вам буксирный трос. Оттащите нас в Восточное море.

Это еще одно из римских названий Черного моря.

— Я должен прочитать приказ, — как-то не очень настойчиво высказал пожелание триерарх.

— Перебирайся ко мне — и прочитаешь, — предложил я.

Видимо, моя уверенность убедила его, что имеет дело не с обманщиком, но и проверить не мешало, а может, дело было в том, что не умел читать. В провинции количество грамотных резко шло на убыль. Когда матросы передавали на корму триремы буксирный трос, в обратную сторону спустили на веревке, обвязанной за тело под руками, спустили тщедушного типа с остреньким носом и узким костистым бледным лицом, из-за чего был похож на больную птицу. Судя по тому, как поднес папирус к глазам, страдал близорукостью, а по быстрым движениям головы, читать умеет хорошо. Добравшись до оттиска в виде красного орла, несколько раз быстро кивнул, напоминая курицу, клюющую торопливо зерно, пока товарки не опередили."

"— Все верно, — огласил он сделанный вывод из прочитанного и заторопился на полубак тендера, словно боялся, что увезем с собой.

Триерарх выслушал его и тут же подогнал своих матросов, чтобы крепили буксир быстрее. Вдруг я обвиню его в нерасторопности или, хуже того, в нежелании выполнять приказ императора — и тут же слетит с доходной и нехлопотной должности. Гребцы триремы налегли на весла. Работали четко. Любо-дорого было смотреть, как весла размеренно и без ошибок опускаются в чистую голубоватую воду, как бы вспарывая ее, выныривают, движутся в воздухе, роняя капли, опять опускаются…

Через два часа с небольшим мы были в Черном море, которое встретило низкой волной и ветром в полборта. На триреме отдали буксир, пожелали нам счастливого пути. Я пообещал триерарху, что доложу о его помощи императору. Старик помахал рукой в ответ. Я не уверен, что внимание правителя обрадует его. У триерарха все хорошо, поэтому любое изменение, пусть и кажущееся наградой, может стать наказанием.