Меня зовут Корокотта

Кто-то чрезмерно любопытный, сидевший на следующем ряду, заглядывал мне через плечо. Нахождение в одном секторе ипподрома двух человек, не интересующихся скачками — это, как будут говорить в Одессе, немного чересчур, и я оглянулся.

Позади и немного наискось сидел мужчина лет сорока без льстивого выражения на лице — клейма придворных, облаченный в скромную шерстяную серовато-белую тунику с длинными рукавами, возможно не одну, и темно-коричневый солдатский плащ-лацерну. Октавиан Август обожает талантливых людей. Наверное, потому, что сам графоманит помаленьку. Рядом с ним постоянно и не безвозмездно тусуется целая орава писателей, поэтов, художников, скульпторов, философов, математиков, архитекторов, причем некоторые из-за хмурых физиономий кажутся инопланетянами среди нормальных подхалимов. На правах клиентов они сопровождают его во время перемещений по городу. Так здесь принято: влиятельность определяется многочисленностью свиты и наоборот. Только один день в году император, облаченный в лохмотья, шляется по Риму в одиночку, изображая нищего, собирая милостыню. Так он вымаливает у богов прощение за то, что все остальное время находится на вершине власти. Это, наверное, единственный в мире нищий, которому за день подают несколько золотых ауреусов, не говоря уже о десятках презренных серебряных денариев и прочих сестерциев. Правда, все это тут же раздается тысячам профессионалов, у которых постоянные рабочие места на папертях храмов.

— Понимаешь, что делаю? — спросил я.

После короткой паузы он ответил:

— Догадываюсь. Подсчитываешь что-то, используя цифры, похожие на финикийские.

— Верно, — подтвердил я. — Они удобнее для сложных расчетов, чем латинские.

— Факунд Новий, — представился он и поинтересовался: — Что именно рассчитываешь?

Я назвал свое имя и ответил:

— Здание под мастерскую. В ней будет стоять большая печь. Надо предусмотреть размер и окна, чтобы было не слишком жарко рабочим, подсчитать, сколько потребуется плинф.

— Ты архитектор? — спросил он.

— Нет. Боги решили, что и так слишком много знаю, — пошутил я, — но могу рассчитать проект.

Факунд Новий улыбнулся и задал, видимо, важный для него вопрос:

— Судя по имени, ты из греков?

Греки все еще считаются самыми образованными, но уже не самыми умными.

— По маме, — сказал я.

— Откуда знаешь этот счет? — продолжил он допрос.

— Халдей научил, — соврал я.

На халдеев сейчас можно валить все, что угодно, особенно высокий уровень научных знаний.

— Не можешь научить меня пользоваться ими? — попросил он.

— Конечно.