Меня зовут Корокотта

Иногда ходил на охоту, а сразу по приезду и в начале весны сделал обрезку фруктовых деревьев и лозы вместе с Таулом, которого предупредил, что отрежу пальцы, если что-нибудь запорет. Хороший стимул всегда помогает в работе. Раб не сделал ни одной ошибки. Или я не заметил их. Флавия тогда удивилась, откуда я все это знаю?

— У родителей моей мамы были большой сад и виноградник. Она заставила моего отца купить такие же, после чего сама руководила всеми работами. Научила и меня, — придумал я очередную байку.

Самое забавное, что мои познания в кораблестроении и кораблевождении ее не удивляют, считает их само собой разумеющимися, потому что служил охранником на торговом судне. Знала бы она разницу между уровнем знаний, необходимых садоводу и корабелу. Первых и довольно приличных на Апеннинском полуострове, как собак нерезаных, а вторых, даже среднего уровня, по пальцам можно пересчитать.

В Ионическом море нас подхватил свежий норд и понес курсом бакштаг и со скоростью узлов двенадцать-тринадцать к африканскому берегу. Пассажиры были уверены, что такой быстрый переход по открытому морю — дело обычное, поэтому только восхищались, а вот Лавису и матросы заценили и сделали вид, что не боятся находиться так долго в отрыве от берега. Они потихоньку привыкают к компасу, к рулю с румпелем, а не рулевым веслам, стакселю и кливерам. Именно в открытом море они прониклись важностью всех этих новшеств. К сожалению, все это так и не приживется, исчезнет из этой эпохи вслед за мной.

К вечеру четвертых суток после выхода из Мессинского пролива мы увидели Александрийский маяк. Громче всех радовался мой старший помощник Лавису и поглядывал на меня, как на колдуна.

Флавия это заметила и спросила:

— Почему он так смотрит на тебя?

— Он всю жизнь проработал на галерах, которые ходят вдоль берега, поэтому считает чудом, когда парусные суда добираются до нужного места, — объяснил я, не сильно покривив душой.

Флавия сделала вид, что поверила, но теперь и она начала поглядывать на меня, как на фокусника-халдея, которые заняли в Риме, да и во всем Средиземноморье, и эту нишу в дополнение к составлению гороскопов. Впрочем, из Италии их недавно выгнали по приказу императора. Халдеи устраивали представления в шатрах на форумах или в домах у богачей. Любимым фокусом было оторвать у голубя голову, кинуть ее вместе с телом в ящик, закрыть крышку, поколдовать над ней и выпустить живого. Я объяснил жене, что это две разные птицы.

— Ты обратила внимание, что они используют только белых голубей? Как думаешь, почему? — спросил я.

— Они красивее и считаются священными, — сразу ответила она.

— Потому что они похожи, не отличишь, — сказал я. — Двух таких разноцветных трудно найти. Кто-нибудь обязательно заметит подмену.